положении я не могу подать этот запрос.
У меня начинала болеть голова.
— Нам нужно вернуться к Ипсиссимусу и заставить его это сделать.
Винтер кивнул. Он выглядел не очень обрадованным.
— Может, тебе стоит вернуться… — начала я. При виде его выражения лица я не стала заканчивать предложение.
— Можешь нам ещё что-нибудь рассказать о нулях? — обратился он к Икболу. — Вообще что-нибудь.
Мой друг пожал плечами.
— Рассказывать особо нечего. Они такие же обычные люди. У них нет магии, и магия не может на них влиять. Чтобы остановить нуля, потребуются другие средства, — он помолчал. — Вы умные. Разберётесь.
Судя по выражению лица Винтера, он, как и я, чувствовал сомнение. Магия — это то, чем мы занимались. Она у нас в крови, в нашей ДНК. Если мы не можем положиться на неё, не знаю, что ещё мы можем сделать. Казалось, наши шансы схватить Чёрную Бороду и привлечь его к ответственности стремительно сокращаются.
Призрак хмуро на меня посмотрел.
— Ой, да ладно тебе, — пожаловался он. — Думаешь, что если нашла кого-то, кого не можешь заколдовать, это конец света.
Я яростно на него воззрилась.
— Это стало концом света Клэр Рис.
И Карен. И Пола. И Эми. Не говоря о трёх других, которых я ещё не встречала, но знала, что они где-то там.
— Смерть не так плоха, — продолжал призрак. — Слоняться тут — отстой. Всё это ожидание чего-то, что должно случиться и не происходит. Быть здесь — словно застрять у стоматолога и ждать, когда тебе выдернут зуб без анестезии. Вот только ты не знаешь, когда это произойдёт. Знаешь лишь, что ничего не можешь сделать, только ждать.
Чёрт.
— Я… Мне жаль, — сказала я. Это глупо, но это было правдой.
Человек с безумными волосами вздохнул.
— Это не твоя вина.
— Кто это, Иви? — спросил Икбол. — Кто призрак? Зачем они здесь наведываются ко мне?
Я вопросительно подняла брови. Безумноволосый пожал плечами.
— Я к нему не наведываюсь. Я раньше здесь работал. Это хорошее место. Обычно я болтаюсь у буфета, потому что там можно услышать все лучшие сплетни, но получил известие, что Гренвиль хочет, чтобы я был здесь. Ему и правда очень нужно с тобой поговорить.
Моя очередь была пожимать плечами.
— Я постараюсь заскочить, когда мы пойдём повидаться с Ипсиссимусом.
С нынешним Ипсиссимусом. Господи, так и запутаться можно.
— Как я могу помочь тебе? — спросила я. — Как я могу тебе помочь уйти дальше? С кем мне поговорить?
На его лице мелькнуло расчётливое выражение.
— Ты бы это сделала?
Я моргнула.
— Конечно.
— Меня может освободить не человек, — сказал он. — Это мемориальная табличка.
— Я думала, вы, ребята, любите мемориальные таблички.
А ещё гробницы, и картины, и прочее.
— Вы, ребята? — запыхтел он. — Однажды ты тоже будешь мертва, знаешь ли. Поймёшь тогда.
Икбол протянул руку и тронул меня за локоть.
— Я слышу лишь часть происходящего, — сказал он, — но если ты ищешь табличку, я, возможно, знаю, что ты имеешь в виду, — на лице его появилось выражение глубокого почтения. — Призрак, с которым ты говоришь — мужчина с вьющимися волосами, как у тебя? Ну знаешь, как будто тебя током ударило?
— Током ударило? — брызнул слюной призрак. — Просто потому что у меня были дела поважнее, чем заботиться о внешности! Чтобы вы знали, именно я открыл ген, отвечающий за определение магических способностей. Благодаря моей работе сотни, нет, тысячи ведьм были обнаружены, а не остались томиться в безвестности!
Я почувствовала внезапное родство с призраком. В конце концов, у меня тоже были вещи поважнее беспокойства о своём внешнем виде. Мои важные вещи не были поразительными научными прорывами, это были поразительные дни, проведённые в уюте под одеялом. Я решила, что, наверное, не стоит это говорить.
— Это он, — вместо этого сказала я Икболу.
Он сфокусировал взгляд на точке над плечом призрака.
— Профессор Виггинс, — выдохнул он. — Какая честь.
Безумноволосый — точнее, профессор Виггинс — выглядел немного смущённым.
— Ерунда, — хрипло произнёс он и взглянул на меня. — Тебе бы сказать другу, что ему нужно ещё раз взглянуть на третью главу. Он ошибся в расчётах.
Я передала эту информацию Икболу, который не выглядел особенно потрясённым. Подозреваю, он об этом и так знал, но не удосужился исправить. А может, надеялся, что никто не заметит.
— Спасибо, — пробормотал он. — Я ценю помощь.
— Игги, почему бы тебе не отвести нас к табличке? — предложила я, пока он полностью себя не выдал.
— Да, конечно, — он энергично кивнул головой. — Знаете, я задумывался о ней. В формулировке есть что-то такое, что всегда вызывает у меня дискомфорт. И теперь я знаю, почему.
— Что в ней говорится? — спросил Винтер.
Ответил сам Виггинс.
— На этом самом месте в 1989 году профессор Гораций Виггинс на десятилетия изменил ход исследования биологической магии. Пусть его душа и страсть к науке навечно останутся здесь, вдохновляя эти стены и всех, кто в них учится.
Я поморщилась. Это было вполне чёткое проклятие, хотя и красиво сформулированное.
— Разумеется, — продолжал Виггинс, — это произошло вовсе не на том месте. Когда ко мне пришло настоящее озарение, я пытался затащить секретаршу Дина в архивный шкаф. Понимаете, у неё были такие огромные…
— Профессор, — чересчур громко произнесла я, — если вы хотите, чтобы я вам помогла, то сейчас вам стоит замолчать.
Он помедлил.
— Э-э-э, ладно. Да. Хорошая идея.
Брутус вздохнул, я пожала плечами.
— Знаешь, мог бы остаться дома. Там полно углов, где можно дуться. Нет нужды делать это здесь.
Он поднял лапу, словно осматривая её, а затем один за другим выпустил когти.
— Давай, Икбол! — бодро сказал Винтер со всей поспешностью, на какую был способен. — Пойдём!
На этом мы все выкатились из кабинета.
Глава 14
Один незначительный акт вандализма, последующая короткая поездка, и
