женщины ненавидят неизвестность. Ты для нее загадочный зверек из игры «Ударь крота»: то высунешься из норки, то снова спрячешься. Однако как бы ты ни уворачивался, есть риск, что молоток опустится на голову, когда меньше всего этого ждешь.
– Ты прав, – с горечью признал Кристофер и рассердился. – Как бы ни старался, мне тяжело себя сдерживать. Я надеялся, что она ничего не заметит, но когда мы оказываемся рядом, между нами буквально коротит. Да еще этот ее бывший, вечно ошивается рядом.
– Адвокат?
– Да, Дэниел Фолл. Слышал?
– Клайд показывал папку. Приличная родословная, не прикопаешься. Кстати, ты не считаешь, что перегнул палку, составив на него досье?
– Я многим рискую. Поэтому лучше знать, с кем имею дело, чем пожалею, что находился в неведении.
Рональд с иронией взглянул на друга.
– Я не могу ей сейчас рассказать.
– Она, вроде, не из пугливых. Только с виду.
– Этого и боюсь.
– Как знаешь. На твоем месте я взял бы коробку конфет и поехал оценить последствия взрыва.
– Да, так и сделаю.
– Но сперва хорошенько отмойся и смени одежду, от тебя разит, как от пепельницы.
Кристофер пихнул друга в плечо.
– Не издевайся.
Рональд рассмеялся.
– Как ни странно, я говорил серьезно. А теперь о делах. – Он добил выдохшуюся минералку в пару глотков и сказал: – В Вашингтоне я познакомился с человеком, который решит все наши проблемы.
***
С Рональдом они просидели до поздней ночи, и ехать к Джессике Кристофер решил с утра. Он последовал совету друга: вернулся домой, принял душ и даже постарался уснуть. Но когда сон превратился в призрачную надежду, выбрался из постели и заварил кофе.
Из чашки поднимался пар, сквозь который ему мерещилась Джессика – такая же нежная, что и аромат любимой арабики. Но с тем, как холодное солнце заползало в окна, хрупкий образ белокурой красавицы рассеивался.
Кристофер потягивал кофе и обдумывал, как появиться перед ней. Прокручивал в голове диалоги, подбирал слова.
«Может, правда купить конфет? – рассуждал он. – Нет, все равно что заедать аспирин шоколадом. Нужно нечто иное. То, что сможет загладить хоть часть моей вины».
А вина противно въедалась в грудь и заставляла отсчитывать минуты. Странное дело, еще вчера он говорил Джессике, что до счастливой встречи всего один звонок, а сегодня сам подыскивает лучшее время для явки. И буфер, который примет удар на себя, пока он будет извиняться.
– Знал же, что не смогу устоять…
Кристофер закрыл глаза и слушал, как ускоряется сердечный ритм от одной лишь мысли о ней. Как бы он ни сердился на себя, все же был рад чувству, которое вспышкой ворвалось в него и теперь согревало изнутри.
Такой же вспышкой к нему пришла мысль о том, что заменит конфеты.
***
Таксист резко затормозил. Кристофер не успел выставить руку вперед и впечатался лбом в переднее сидение.
– Хватит таращиться в свой телефон, недоносок! – заорал первый.
Потирая ушиб, Кристофер на мгновение опешил. Какого черта ему будут указывать, что делать. Но водитель обернулся к нему и с сочувствием произнес:
– Извините, сэр! На дорогах сегодня полно идиотов.
Кристофер не ответил. Столбик раздражения еще не упал до отметки, где вежливость преобладала. Он молча сунул деньги и вылез из машины, попутно чихнув – наверняка до него ехала какая-нибудь кошатница. Отряхнулся, стиснул в руке веревочки от подарочного пакета и побрел к перекрестку.
Он прошел мимо газетного киоска, где амбассадором выступал номер «МакЭвойТок» с раздутым от ярости лицом сенатора – все-таки Джессика отлично поймала кадр. Продавец болтал с пожилой дамой в клетчатом пальто, он заметил Кристофера и даже крикнул «Привет!». Кристофер махнул рукой, словно старому знакомому, и свернул.
Он чувствовал себя своим на этой крошечной улице и решил непременно включить сей пункт в перечень аргументов, чтобы Джессика простила его, когда увидел, как черный «Кадиллак» трогается с места.
Внутри похолодело. Ему даже показалось, что дверь ее дома приоткрыта, и, не думая ни секунды, он бросился туда. Под ногами, как бруклинские сплетницы, шелестом переговаривались листья. Их шершавые голоса с укором летели ему в спину. Кристофер вспорхнул на крыльцо и постучал в дверь, к недолгому облегчению та была заперта. Джессика не открывала. Тогда он постучал еще и еще. Тишина. Он поставил пакет и перелез через перила, чтобы заглянуть в окно гостиной, но увидел только пустой угол. Ничего полезного.
Кристофер вернулся обратно и затарабанил изо всех сил. Ему было плевать, что кто-то из соседей косо посмотрит в его сторону или того хуже, вызовет копов. Лишь бы убедиться, что с Джессикой все хорошо. Кулак покраснел. Мизинец ныл от боли, но он стучал и думал, что еще немного и выломает дверь.
Из-за грохота он не услышал, как повернулся замок, и на пороге появилась сонная и испуганная девушка. Джессика куталась в вязаный плед и моргала. Кристофер с шумом выдохнул и сгреб ее в медвежьи объятия.
– Слава богу, ты цела.
Больше он ничего не мог сказать.
– Если ты о вчерашнем, то зря надеялся, – с прохладцей ответила она и отошла на шаг, загораживая проход. – Зачем ты здесь?
Кристофер сглотнул. Он так увлекся попыткой попасть в дом, что забыл, зачем явился.
– Мы можем поговорить?
Джессика скорчила недовольную гримасу, но возражать не стала. Ее пальцы вцепились в толстую пряжу, и, чтобы не выдавать своего волнения, она отвернулась и пошла на кухню.
Кристофер мерил неловкими шагами коридор, пока не дошел до гостиной. Как говорил Рональд, оценить «последствия взрыва»? За исключением эмалированной кружки с засохшей лужицей красного цвета на дне, зала была прибрана. Проигрыватель исчез, как единственный свидетель их страсти. Будто кто-то спешил от него избавиться.
Джессика прошлепала к дивану и проследила за его взглядом, прежде чем опуститься. Ее губы то и дело вытягивались в плотную линию, говоря, что их хозяйка мечтает выплеснуть все, что думает о своем госте, но каким-то чудом сдерживается. Кристофер должен был что-то сказать.
– Ты спала? – невпопад спросил он.
– Все нормальные люди по утрам спят, – резко ответила Джессика, услышав не то, что хотела.
– Почти полдень, – вяло возразил он. – Ты спросила, почему я пришел, но, наверное, забыла, что Джиллиан звала нас на йогу.
– А в пакете у тебя лосины или ночнушка?
Кристофер удивился.
– Парни носят лосины на йогу?
– Первое, что пришло в голову, – призналась она.
Кристофер уловил первый звоночек к тому, что разговор состоится.
– Знаю, ты на меня сердишься, – начал он. – И я очень этому рад.
Джессика замерла и приоткрыла рот от удивления.
– Рад, ведь теперь знаю, что не
