надеясь на самое лучшее; он перебирал в памяти всё, что было хорошего между ними в прошлой жизни, когда был жив муж Амины Жарден, а он, Калык, не был злобным Албасты. Он не рассчитывал на тот «приём», который «оказала» Амина, встретившая его не с распростёртыми объятиями, а с оружием в руках. Но что случилось, то случилось… Теперь он надеялся хотя бы вернуть себе её былую дружбу, а это в его нынешнем настроении неминуемо окончилось бы признанием в любви.
Остаток ночи он провёл не в доме Амины, а в своей юрте. Ему было грустно и одиноко. Он долго сидел за стаканом вина и думал об Амине. И без конца мысленно упрекал её – за то, что она так долго скрывалась от него, что вышла замуж за Жардена; за то, что она была ласкова с мужем, а с ним нет; за то, что она упряма, безрассудна и вспыльчива. Но чем больше он о ней думал, тем сильнее влюблялся. И почему она не ласкова с ним сейчас? Ведь сама попросила при кратком ночном разговоре после боя вывести из себя Садыка?..
И вот, пока он коротал остаток ночи в одиночестве, в его сердце боролись растерянность, надежда и смущение. А увидев утром красивого молодого пленника, он утратил способность рассуждать здраво. Он заинтересовался – кто он и почему оказался в умёте? Увидев казака, он испытал чудовищные муки ревности.
Амина тоже знала, что делала. Она инстинктивно почувствовала, что Калык всё ещё влюблён в неё. И уже скоро он барахтался в её сетях.
Дело было наполовину сделано после боя, когда она сыграла роль упавшей духом, несчастной женщины. В течение часа она доверительно беседовала с потерявшим голову разбойником, и он, как на исповеди, выложил ей все. Калык по сравнению с упрямым Архипом оказался легкой добычей. Он был без ума от нее, а потому стал рабом её воли, готовым сделать все, что она только пожелает.
С Садыком дело обстояло хуже. Этот мерзавец был дичью иного рода. Амина была достаточно умна, чтобы понять, что он обладает редким изворотливым умом. Она знала, что Садык умело руководит недалёким Кадыком. Она не стала бы и пытаться воздействовать на хитроумного негодяя без помощи Калыка. Садык пугал её. Амина чувствовала, что он пришёл в умёт не только за деньгами. А зачем ещё, ей очень хотелось выяснить. В ночной беседе она без труда настроила податливого Калыка против его же дружка. Но тот перестарался. Вместо того чтобы разозлить Садыка, Калык пошёл дальше и связал его. Амина надеялась, что в порыве злобы Садык бросит ей в лицо всё то, с чем пожаловал. Но теперь надеяться на это не приходилось…
– Это Садык тебя надоумил напасть на умёт? – спросила она, ни капли не сомневаясь, что это так.
Калык ответил неопределённо. Он не был готов к хитроумным разговорам.
– А ты знаешь, для чего он это сделал? Он всегда верховодил над тобой, и я не удивлюсь, если прямо сейчас ты мне скажешь, что это вы вдвоём убили моего мужа?
Амина была весьма наблюдательна и увидела, что попала в яблочко. Калык вздрогнул и с посеревшим лицом отвернулся.
– Впрочем, в моих глазах вы с Садыком люди разные, – продолжила она. – Вы противоположны друг другу во всём. Он любит жить богато и красиво, ты нелюдим. Он лицемерен, коварен и деятелен, ты зол и пассивен. Он руководит, ты подчиняешься его воле. Ему нравится проматывать деньги, тебе хочется разбогатеть. Он ценит высокое положение и власть. Ты тоже, но по иным причинам. Он любит похвалы себе, тебе же, как это ни глупо, они неприятны…
– Да, – вздохнул Калык. – Это всё он! Садык сделал меня своим рабом. И Жардена твоего он убить меня заставил. И теперь… Я просил его помочь найти тебя, а он… Я ненавижу его и боюсь одновременно!
– Этот выродок рождён преуспевать, – продолжила свои рассуждения Амина, уже не глядя на Калыка. – Он ставит перед собой цель и жадно её добивается, ни на что не обращая внимания. Ему не грозят ни угрызения совести, ни страх, ни сомнения. И сюда он явился не только за деньгами, которые считает своими, а для чего-то ещё. Уж не Ания ли тому причина?
Пока Амина размышляла вслух, Калык рассеянно смотрел в окно, оперевшись локтем о спинку кушетки и потирая подбородок. Так он обычно делал, когда серьёзно задумывался.
– Да, он приехал сюда за деньгами и за ханской дочкой, – наконец сказал он, как только Амина замолчала. – Он любит эту девушку и хочет на ней жениться!
– А откуда он узнал, что Ания здесь, у меня? – взволнованно спросила Амина.
– Цыган ему про это сказал.
– Которого ты запер в хлев вместе с Садыком?
– Да, это он.
– А цыгану откуда обо всём известно?
– Не знаю. Он тоже хотел найти у тебя свою девушку.
– Лялю? – догадалась Амина.
– Наверное, – пожал плечами Калык. – Цыган при мне говорил Садыку, что к тебе девушку привезла его подруга. А вот как и для чего она это сделала, я не знаю!
Он бросил на Амину жалобный взгляд. Ему казалось, будто его допрашивает не обожаемая им женщина, а кто-то другой, таящийся внутри у неё, которому он обязан отвечать и не смеет лгать.
– Ты действительно хочешь взять меня в жёны, Калык? – неожиданно ошарашила его Амина.
Он жгуче покраснел. На её щеках румянец лишь заиграл чуть живее, предавая ей новую прелесть. Она ждала от него ответа, но когда он ничего не сказал, обрадовалась.
– Вижу, что да, – улыбнулась Амина. – Но Садыка и цыгана ты должен убить!
– Убить? Я не ослышался? – удивился Калык, не ожидавший от неё такого повеления.
– Нет, ты не ослышался, – жёстко подтвердила своё желание Амина. – Только не сейчас. Зарежь обоих, как только стемнеет!
* * *
Близился вечер. Пленники сидели в хлеву, ожидая своей незавидной участи.
Нага молчал, сосредоточенно обдумывая то положение, в котором оказался, и пути возможного спасения.
Сидевший рядом Вайда тяжело вздохнул:
– И зачем я идти с тобой согласился? Знал ведь, что всех, кто с тобой рядом, всюду преследует беда.
– Да не каркай ты, – огрызнулся Нага. – Не мешай думать, как выбраться отсюда.
– И что делать будем? – спросил Вайда. – Не дожидаться же, когда нам шеи свернут или кишки выпустят?
Нага промолчал.
Так ждали они, волнуясь, то надеясь, то теряя надежду, и прислушивались, когда же раздастся топот с той стороны двери. Им казалось, что уже скоро будет решена их участь. На то,
