ужас, который не описать словами. А то, что происходило, — это был не такой ужас. Это было мрачное осознание реальности, судорожный поиск, что делать дальше, решимость выжить и не дать погибнуть другим, и сквозь всё это — тёмный, грохочущий, бьющий со всех сторон мрак лодки. Но это не был ужас, который не описать словами. У меня просто было всепоглощающее ощущение: мы не выберемся».
Стимпсон не знает, но Байлэндер приклеивает паспорт скотчем к животу — чтобы тело можно было опознать. Обе женщины к этому моменту готовы к смерти. Закончив прощальные записки, Стимпсон говорит Леонарду, что пора передавать «мэйдей». «Мэйдей» — от французского venez m'aider, «придите на помощь», — и по сути означает, что люди на борту потеряли всякую надежду. Теперь их может спасти только кто-то другой. Леонард неподвижен на койке. «Ладно», — говорит он. Стимпсон выбирается в кокпит, а Байлэндер садится за штурманский стол — попробовать оживить УКВ.
В 23:15 29 октября грузовое судно у Лонг-Айленда ловит в эфире перепуганный женский голос: «Это «Сатори», «Сатори», координаты 39 градусов 49 минут северной, 69 градусов 52 минуты западной, нас трое, это мэйдей. Если кто-нибудь нас слышит, передайте наши координаты Береговой охране. Повторяю, это мэйдей, если кто-нибудь нас слышит, передайте координаты Береговой охране...»
Сухогруз «Голд Бонд Конвейор» передаёт сообщение оперативному центру Береговой охраны в Бостоне, а тот связывается с катером Береговой охраны «Тамароа» в гавани Провинстаун. «Тамароа» только что вернулась с банки Джорджес, где проводила выборочные проверки рыболовного флота, и теперь пережидает непогоду в огромной согнутой руке мыса Код. Маленький реактивный «Фалкон» поднимается с авиабазы мыса Код, а «Тамароа» — 1600 тонн, 205 футов — снимается с якоря в полночь и идёт прямо в глотку шторма.
Экипаж «Сатори» не может знать, работает ли рация, — им остаётся только повторять «мэйдей» и надеяться. И даже если рация работает, сигнал можно услышать только в двух-трёх милях. Немало для такой ночи. Байлэндер, заклинившись за штурманским столом, полчаса передаёт их имя и координаты — без единого ответа; насколько она понимает, они одни. Она продолжает — что ещё остаётся? — а Стимпсон возвращается на палубу, пытаясь удержать «Сатори» носом к волнам. Она там недолго, когда сквозь рёв шторма слышит звук самолёта — то нарастающий, то пропадающий. Она лихорадочно озирается в темноте, и через минуту реактивный «Фалкон», идущий низко под облаками, проносится над головой и выходит на связь с Байлэндер по УКВ. «Сью была так возбуждена, что почти смеялась, — говорит Стимпсон, — а я нет. Помню, я не чувствовала ни восторга, ни облегчения — скорее ощущение, что я мгновенно вернулась в мир живых».
Пилот «Фалкон» кружит чуть ниже кромки облаков и обсуждает по УКВ с Байлэндер дальнейшие действия. «Тамароа» будет ещё через двенадцать часов, и им нужно удержать лодку на плаву до её прихода, даже если придётся угробить мотор. Больше нельзя рисковать оверкилями. Байлэндер, вопреки воле Леонарда, наконец щёлкает стартером, и, к её изумлению, мотор заводится. Со штормовым стакселем и работающим винтом они могут выбирать несколько градусов к ветру. Немного, но достаточно, чтобы волны не разворачивали их бортом.
Всю ночь пилот «Фалкон» кружит над ними, заверяя Байлэндер, что они выберутся живыми. Стимпсон стоит у штурвала, а Леонард лежит на койке, размышляя о неминуемой потере судна. Когда придёт «Тамароа», ему придётся покинуть лодку — для капитана это почти немыслимый шаг. «Сатори» — его дом, его жизнь, и если он позволит Береговой охране снять его, он, скорее всего, никогда больше её не увидит. Во всяком случае, целой. Где-то в ту ночь, лёжа на койке в ожидании рассвета, Рэй Леонард решает, что не сойдёт с лодки. Женщины могут уйти, если хотят, а он доведёт судно до порта.
Всю ночь «Тамароа» пробивается сквозь шторм. Она — бульдог среди кораблей, построена во Вторую мировую для буксировки повреждённых линкоров и способна «утащить всё, что держится на воде», согласно её документации. Но волны так высоки, что больше трёх-четырёх узлов не выжать — примерно скорость пешехода. На больших валах она зарывается носом в гребень, замирает и вылетает с другой стороны — брызги срывает с мостика, а зелёная вода потоком хлещет из шпигатов. Она пересекает залив Кейп-Код, проходит каналом, оставляет острова Элизабет по левому борту и наконец заворачивает за Мартас-Винъярд. Коммандер Лоуренс Брудницки, старший офицер на борту, рассчитывает, что они прибудут на место поздно следующим днём; экипаж «Сатори» должен продержаться до тех пор. У них нет ни спасательного плота, ни спасательных костюмов, а ближайшая вертолётная база — в часе лёта. Если «Сатори» пойдёт ко дну, экипаж погибнет.
Брудницки не может говорить напрямую с «Сатори», но может передавать сообщения через «Фалкон», кружащий над ними. И судно, и самолёт также на связи с командным центром Первого округа в Бостоне — Ди Комсен, как его называют в отчётах Береговой охраны. Ди Комсен отвечает за координацию всех судов и воздушных средств Береговой охраны на спасательной операции и за выработку наиболее безопасной стратегии эвакуации людей с судна. Каждое решение должно быть одобрено ими. Поскольку «Сатори» пока не тонет, они решают, что «Фалкон» будет прикрывать её до прихода «Тамароа», а затем экипаж снимут на плоту. Воздушная эвакуация в таких условиях может быть опаснее, чем оставаться на судне, поэтому к ней прибегают в крайнем случае. С рассветом «Фалкон» сменит спасательный вертолёт H-3, и H-3 будут дежурить посменно до подхода «Тамароа». Время полёта вертолёта ограничено — обычно около четырёх часов, — но в случае необходимости он может поднять людей из воды. Реактивный «Фалкон» для людей в воде почти бесполезен — разве что кружить над ними и смотреть, как они тонут.
Из журнала инцидентов Ди Комсен:
2:30 — у пар. судна кончается топливо, рекомендуем держать «Фалкон» на месте до подхода «Тамароа». 5:29 — «Фалкон» потерял связь с судном, низкий заряд батарей, судно принимает воду. Помпы справляются, но работают от электричества.
7:07 — «Фалкон» на месте, судно обнаружено. Топлива на шесть часов. Люди на борту напуганы.
H-3 прибывает на место около 6:30 и тратит полчаса только на поиски «Сатори». Условия настолько плохи, что она пропала с радара «Фалкон», и пилот H-3 замечает её в полосах пены чуть ли не в упор. «Фалкон» отходит к юго-западу, чтобы подготовить сброс спасательного плота, а H-3 зависает прямо над лодкой. В таких условиях пилот «Фалкон» не сможет прицелиться по такой маленькой цели,
