уходили со сцены. Цин Вэнь лишь запомнил, что сама история посвящена любви сына цинского князя и дочери князя Сянь времен семи Сражающихся Царств. В какой-то момент он понял – что-то не сходится: у князя Сянь две дочери, однако почему-то он отказывался выдавать старшую, в которую и был влюблен сын цинского князя, хотя та прослыла красавицей, но отец так и не выбрал ей жениха.
– Ты не слышал эту историю? – раздался голос в голове, и от неожиданности Цин Вэнь вздрогнул.
– Я слышал много историй, но почему-то эту вспомнить не могу, – с неохотой признался принц.
– Неудивительно. В угоду императору Хэ ее поменяли, – ответил Фан Лао, не сводя взгляда со сцены. – Она не так популярна на юге, однако я пару раз видел представления по ней в Хуашань. На деле у императора Сянь был старший сын, который был дружен с сыном цинского князя.
– И чем же закончилась история?
Фан Лао некоторое время молчал.
– Между ними завязалась дружба, но сын сяньского князя впал в немилость отца, и разнеслись слухи о его причастности к темным заклинателям. Чтобы доказать свою невиновность и не порочить фамильный знак, сын сяньского князя убил себя на глазах у всех.
Цин Вэнь изумленно взглянул на заклинателя, не ожидав столь печального конца.
– А после?
– А после явилось одно из Бедствий, и семь Сражающихся Царств объединились против него, забыв о распрях и создав Великую Цзянь.
– Почему же они не сбежали? – растерянно произнес принц.
– Кто знает. История стара, возможно, и конец у нее другой, просто этот показался людям более интересным, – пожал плечами Фан Лао.
Цин Вэнь промолчал, заметив, что на сцене сменились актеры. Осталась лишь одна женщина, высокая и худая, в красивом алом платье с голубой вышивкой и сложной прической. Стоило ей запеть, как многие изумленно ахнули: голос, подобный пению неизвестной птицы, очаровывал.
– Это и есть Бяньбянь? – раздался шепот над самым ухом.
Фан Лао наклонился, наполовину скрыв их лица веером.
– Да, – кивнул Цин Вэнь, не поворачиваясь. – Нравится?
Помедлив, Фан Лао кивнул. Он не смел отвлечься от сцены, а его глаза завороженно сияли.
Дождавшись, когда Бяньбянь закончит петь, принц и заклинатель тихо покинули балкон. Цин Вэню были знакомы здешние коридоры, так что перехватить певицу ему труда не составило.
– Госпожа Бяньбянь!
Женщина удивленно оглянулась, некоторое время молча смотрела на принца, прежде чем нерешительно произнести:
– Братец… Шу?
– Верно. Я давно тут не был, боялся, что сегодня не увижу твоего выступления. Как всегда, мастерство Бяньбянь несравненно.
– А братцу Шу слов не занимать. Ты что-то хотел от меня? – заметно расслабилась женщина.
– Мы можем… поговорить наедине?
Кивнув, певица провела их в небольшую комнату с широкой тахтой, узорчатой ширмой и столом у окна, выходящего на реку. Опустившись в кресло, Бяньбянь подозрительно взглянула на Фан Лао. Тот и сам изучал женщину: ее лицо покрывал слой белой пудры, брови были подведены черной краской, а губы и глаза накрашены алым, что придавало Бяньбянь вид хитрой лисицы. Голову певицы венчала корона с пышными желтыми кистями, украшенная золотыми фениксами и длинными лентами по бокам. Наряд Бяньбянь, в отличие от одежд танцовщиц, был плотным и многослойным, с высоким воротником и сложной вышивкой, изображающей птиц, облака и цветы.
– Что привело брата Шу и его гостя в «Дом»? – спросила певица.
Цин Вэнь вмиг стал серьезным и произнес без утайки:
– Мы пришли к тебе из-за смерти министра Ди. Он встречался с тобой за пару дней до своей кончины, и мы думаем, что ты передала ему картину Тяньцай-цзюнцзы.
От принца не укрылось, как пальцы Бяньбянь сжались на рукавах, однако она улыбнулась и как ни в чем не бывало ответила:
– Да, я слышала о смерти министра Ди, и мне очень жаль, что такой хороший человек так рано ушел. Мы с ним и правда встречались за пару дней до этого, однако лишь для того, чтобы заключить сделку на поставку бумаги в наш «Дом». Вдобавок как у меня может оказаться картина самого Тяньцай-цзюнцзы? Брат Шу, не шути так больше, иначе у меня могут быть проблемы.
Бяньбянь покачала головой, всем своим видом показывая, что не причастна ни к обнаружению картины, ни к гибели министра Ди.
Цин Вэнь не успел ответить, как заговорил Фан Лао:
– Госпожа Бяньбянь, благодарю за то, что развеяли наши сомнения и прояснили детали. Мы больше не смеем вас задерживать и вернемся в зал.
Певица натянуто улыбнулась и первой поднялась с места. Когда Цин Вэнь встал, Фан Лао едва ощутимо сжал его ладонь холодными пальцами. Их словно обдало прохладным ветерком, и две фигуры, один в один напоминающие принца и заклинателя, покинули комнату, оставив настоящих все так же стоять на месте.
– Молчи, – раздался тихий голос в голове Цин Вэня. – Пока мы молчим, нас не видят.
Закрыв дверь, Бяньбянь тяжело прислонилась к ней спиной, низко опустив голову и прошептав:
– Старик Ди, хочешь и меня в могилу свести? Ты ведь говорил, что картина будет со мной в безопасности…
Ее голос прервал нерешительный стук в дверь.
– Госпожа Бяньбянь, к вам гость!
– Я устала, не хочу никого принимать.
– Он назвался Сун-эром.
Встрепенувшись, певица выскользнула за дверь и скрылась в коридоре.
Отпустив ладонь принца, Фан Лао произнес:
– Картина до сих пор у нее.
– Она может быть спрятана здесь?
– Кто знает, но стоит проверить.
Комната принадлежала Бяньбянь: в ящиках стола Цин Вэнь нашел пудру и тени, а в шкафу висели платья для выхода в город. Сложно сказать, жила ли здесь певица постоянно или лишь останавливалась во время представлений.
– Нин-гэ нашел что-то? – поинтересовался Цин Вэнь, осмотрев уже все ящики.
– Нет, – признался Фан Лао. – Видимо, картина спрятана в другом месте.
В коридоре раздались шаги. Цин Вэнь, схватив Фан Лао за руку, нырнул за ширму. К счастью, места, пусть и с трудом, хватило.
– Я мог бы сделать нас невидимыми для них, – раздался вздох наставника в голове.
Поняв, что совершенно забыл об этом, Цин Вэнь решил промолчать.
Поза оказалась неудобной: Фан Лао прижался к стене, тогда как Цин Вэнь стоял у края, почти вжимаясь плечом в плечо заклинателя. Спина взмокла от духоты.
Цин Вэню стоило ужасных усилий не сдвинуться с места, когда дверь открылась. Раздались шаги – легкие, такие могли принадлежать девушке или стройному юноше. Кажется, у Бяньбянь посетитель.
– Сун-эр, почему же так долго?! – раздался обиженный голос.
– Прости, я правда пытался прийти раньше… прости…
– Разве я не просила не тревожить меня во время выступлений? – фыркнула Бяньбянь,
