и… откатился в сторону. Хищник лишь на считанное мгновение присел, недовольно поведя головой, точно на его спину обрушился не громадный валун, а крохотная галька, и прыгнул снова.
Юти уклонялась, почти не задумываясь над тем, как она двигается и что делает. Страха не было, но вместе с тем появилось понимание — ей не победить волка. На данном этапе развития Одарённой подобное не представлялось возможным.
Зато с каждой новой секундой Юти всё меньше олицетворяла себя человеком. Мысли из неторопливых и выразительных, стали отрывистыми, короткими. Как команды гарнизонного командира. И ощущения стали такими же…
Все рефлексы Юти напряжены, как струна на сетаре странствующих сказителей. Девочка буквально чувствует противника. Потому что сейчас здесь существует только он и она.
Прыжок. Клацание челюстью, взмах мощной лапы.
Юти уходит в сторону перекатом. Мелкие камни и ветки впиваются в тело. Короткий взмах руки, и гора гудит, осыпаясь вниз. Одарённая не видит происходящее, как не понимает, попала ли. Но чувствует, что нечто большое, громадное, продолжает своё преследование.
Прыжками она спускается вниз, к лесу, петляя из стороны в сторону. Если и можно укрыться, то только среди деревьев. Там она маневреннее. Силы утекают слишком быстро. Главное, успеть.
Короткий удар в спину и девочка кубарем катится по земле. Она забывает, как дышать, глаза вылезают из орбит. Время снова начинает течь медленнее, а звериное восприятие отступает…
Юти лишь успела перевернуться на спину, прежде, чем увидела раскрытую пасть горного волка. Каждый его зуб был размером с её кисть, а горящие гневом глаза, казалось, способны были прожечь Одарённую насквозь.
Девочка ощутила тот последний момент, краткий миг перехода от жизни к смерти, когда челюсть волка готова была сомкнуться на её горле, отделяя её голову. И услышала негромкий, хриплый чужой голос, словно врывающийся в сознание из иного мира.
— Пушок, фу. Богиня знает, чем питается эта Одарённая. Иди ко мне, не порть желудок.
Огромная смертоносный хищник, нависающий над девочкой, спрятал зубы, облизнулся и убежал прочь. Юти не сразу смогла прийти в себя, чтобы понять — она ещё жива? А когда приподнялась на локтях, увидела того, кто отозвал волка. Отозвал, как обычную дворовую собаку. Собственно, такой она сейчас и была.
Огромный горный волк махал хвостом, как прислужник дома амисты метлой, и ластился к крохотному, словно придавленному многочисленными годами к земле человечку. При желании, зверь мог сожрать его в один присест и даже не подавиться. Сутулый старичок, с редкой бородой, торчащей клочками и пронзительными, ярко-васильковыми глазами, трепал крохотной ручкой огромного хищника. Его лицо было точной копией Ерикана,
Увидев, что Юти приподнялась, он повернулся к учителю, который стоял рядом и спросил.
— Так это и есть твоя очередная надежда всего разумного мира? Признаться, я ожидал чего-то более впечатляющего.
Интерлюдия
Марко Лиан Генер по прозвищу Девятихвостый потёр бровь, над которой красовалось воронье перо. Пусть не такое же длинное, как те девять хвостов тварей, которые он самолично отрубил в качестве доказательства егерям в свою первую вылазку, но намного больше, чем остальные перья Воронов.
В жизни редко бывает, чтобы человек находился на своём месте. Там, где от него больше всего пользы. Для амиста подобное и вовсе было редкостью. Родители засовывали благородных отпрысков туда, где от них в будущем могло быть больше всего выгоды.
Но вот именно Лиан оказался на своём месте. Среди Воронов Девятихвостый был образцом для подражания. Тем, на кого стоило равняться. «Будете усиленно заниматься, станете таким же, как Девятихвостый», — говорили молодым Воронятам в академии. «Проявите себя и тогда, да благословит вас Аншара, вы попадёте под командование самого Девятихвостого», — твердили сдавшим первый экзамен.
Марко Лиан Генер, как человек долго и успешно боровшийся с исчадиями Скверны, знал себе цену. В этом было многое и от банального самолюбия. Но кто из ныне существующих воинов мог бы преодолеть подобное испытание? Когда ты не проигрывал ни единого сражения, даже при атаке превосходящих сил врага умудрялся вырезать большую часть тварей и осквернённых, с честью выходил из любой ситуации.
И тем больнее стало поражение, нанесённое ему горсткой последователей Инрада в Пустоши. Ведь их было всего несколько десятков. Однако Лиан потерял большую часть отряда и бесславно бежал. Не отступил, а именно бежал.
Чем выше ты взлетаешь, ощущая, что вот-вот дотянешься до пяты священной Аншары, следящей за своими детьми сверху, тем больнее падать. Избитое выражение храмовников, которое Лиан раньше не думал даже принять на свой счёт, ударило его хуже хлесткой пощечины.
— Тащи ещё выпивку! — донеслось снизу.
Свой приказ Шеран, один из двух выживших Воронов под командованием Лиана, присовокупил отборной бранью и грохотом мебели. Наверное, перевернул стол.
Девятихвостый даже не подумал одёрнуть Шерана. Он понимал, что творилось в душе Ворона. Не хватило бы всей выпивки Пределов, чтобы заглушить ту горечь, что скопилась внутри них.
К тому же, Лиан взял в аренду весь этот постоялый двор на главной дороге. Хозяин лишь приходил к концу каждый недели, робко глядя себе под ноги и тихим голосом рассказывая о тех бесчинствах, которые устроили Вороны. А Девятихвостый только молчаливо бросал на пол несколько империалов.
Разговоры о деньгах утомляли Лиана. Как Ворон-Хавильдар, выше его был лишь главный Ворон — сам Витий Керай Кулен Первый, Девятихвостый получал много больше, чем мог потратить. Правда, теперь он всерьёз задумался, так ли будет всегда? Что станет с ним после очередного провала?
Сначала он упустил старика с мальчишкой-убийцей в Сотрете, а после потерпел поражение в Пустоши. Да, возможно стоило усилить отряд, вряд ли Хавильдары Иргис и Брумис, патрулирующие Пределы, отказали бы ему. Однако на это требовалось время. А тот самый егерь, пусть душа его горит под стопами Инрада, настаивал, что знает, где будет убийца. И медлить было нельзя.
Что теперь? Мрачные фантазии рисовали Лиану возможные кары. Среди самых предпочтительных вариантов — ему выведут часть пера над бровью и понизят до обычного Ворона. Пройдёт год, другой, этот случай постепенно зарастёт быльём, а новые победы Девятихвостого затмят прошлую промашку.
Но что, если его отправят в отставку? Кинут в виде подачки кусок каменистой замёрзшей земли на севере, назначат оскорбительное низкое жалованье из казны. И все амиста до конца жизни станут называть его за глаза не Лианом Девятихвостым, а Лианом Неудачником.
Чем больше проходило дней, тем ощутимее терзался Хавильдар. Письмо, напоминающее подробный отчёт с оправданиями, остался без ответа. А ведь Витий Керай Кулен Первый всегда благоволил Лиану. Девятихвостому даже дозволялось
