не прошло четверти часа, как в деревню ввалился тот самый отряд, во главе с серым гигантом. Женщины высыпали наружу, радостно приветствуя воинов. Видимо, те отсутствовали довольно длительное время. Но основное внимание было приковано к пленникам.
Довольно скоро вся процессия переместилась к той самой яме, возле которой ранее играли мальчишки. Осквернённые пришли в невероятное возбуждение. Они гоготали, кричали, улюлюкали, свистели. Даже здесь, наверху, в относительной безопасности, Юти забила крупная дрожь. Будто она понимала, что сейчас должно случиться нечто непоправимое.
Первым яме поднесли того самого раненого Ворона. Гвардеец растерял свои доспехи, лишился наплечников, еле шевелил ногами и слабо понимал, что происходит. Он бы сейчас отправился к мысу Трёх Мертвецов, скажи ему, что там его ожидает Император. Правда бы, не дошёл. Это факт.
Двое осквернённых держали его за руки, а худой гигант приблизился и быстро вонзил в грудь нож. Красноокий не говорил никаких пафосных слов, не упоминал об извечной войне, о скором пришествии Инрада и всяких прочих глупостях. Он просто убил Ворона.
Осквернённые, державшие гвардейца за руки, тут же наклонили того вперёд, и теперь кровь, залившая рубаху, медленно и неохотно потекла в яму. И тогда заговорил учитель. Его голос звучал, как гром, разорвавший ночную тишину.
— Когда Аншара убила Инрада, его приспешники унесли труп бога сюда, в Пустошь. Днём они шли к мысу Трёх Мертвецов, а ночью устраивали привал. И все это время из раны Инрада сочилась кровь. Там, где она падала, уже ничего и никогда не росло. А ночью… — учитель замер, потому что к гиганту подвели следующего солдата, — её набегало столько, что сама земля не в силах была принять её. И возникли они. Ямы, наполненные Скверной. Люди по эту сторону гор называют ее Источником.
Короткий взмах и умирающий солдат, которого держали за руки, стал истекать кровью. Только теперь Юти заметила, что эта яма наполнена чем-то тёмным, тягучим, будто бы даже живым.
— Они используют кровь Одарённых, — догадалась она.
— Чтобы стать сильнее, — кивнул учитель. — Потому я и сказал тебе убить того Ворона.
— Мог и сам убить, — внезапно для себя ответила Юти, только потом осознав, что её слова граничили с дерзостью.
Вместо жёсткого ответа, наставник медленно помотал головой. И сказал совершенно другое.
— Чем сильнее осквернённые, тем хуже для нас.
— Для кого для нас? — с ехидцей спросила Юти. — Для таких, как ты и Призрак?
— Теперь хотя бы понятно, как он нашёл тебя, — задумчиво пробормотал Ерикан, пропустив колкость девочки мимо ушей.
— И как?
— Он ранил тебя в Райдаре. И знает вкус твоей крови. Каждый раз, когда ты прольёшь её, Призрак будет знать, где тебя искать.
— Или когда она прольётся сама, — вспомнила Юти утренний конфуз.
— Или так, — согласился учитель.
— И сколько это будет продолжаться?
— Пока кто-то из вас не умрёт.
Девочка отвернулась и стала вновь смотреть за убийством пленных. В её планы собственная смерть не входила. Просто надо убить Мораца Кера по прозвищу Призрак. Только и всего.
Между тем внизу закончили с пленниками. Мёртвых скинули в кучу рядом, как поленья, собранные для вечернего костра. Грубость, с которой действовали осквернённые почему-то не пугала Юти, скорее завораживала. Как смерч, широкими шагами надвигающийся с берега, отнимает твою волю, заставляя кровь в жилах стынуть.
Женщины, всё это время стоявшие без всякого дела в стороне, тут же кинулись обирать мёртвых, стягивая с тех последнюю одежду. Теперь хотя бы понятно странное облачение серокожих. Они действительно наряжались в то, что было. Тем временем, остальные осквернённые сгрудились вокруг ямы.
Высушенный проклятием гигант встал над ней с дальнего края, протянув вперёд руки. Его серокожие соплеменники заняли места по бокам, остальные выстроились в длинную шеренгу. Теперь каждый из тех, кто еще хоть как-то напоминал человека, разделись и один за одним медленно шагали в яму, погружаясь в неё и выбираясь со стороны серого гиганта.
Нагих не смущали ни женщины, ни дети, смотревшие на загадочный ритуал. Они глядели так завороженно, будто от результатов «купания» зависела чья-то судьба.
При выходе каждого мужчину серый гигант осматривал лично. Тщательно, со всей внимательностью, на которую были способны его алые глаза. Кого-то он хлопал по щеке, а остальные оскверненные вторили лидеру звериным улюлюканьем, поздравляя с серым пятном на коже. Других он ободряюще трепал по плечу, мол, ничего, не расстраивайся, в следующий раз повезёт. А кого-то…
Юти чуть не закричала, когда тот же красноокий гигант схватил того, кого только что осмотрел. Серокожие рядом невольно отстранились. Словно этот голый южанин мог их чем-то запятнать, а не они его. Гигант обхватил длинными пальцами голову несчастного и решительным движением сломал шею. Одна из женщина заплакала, но более никто не выразил сочувствия. Будто произошедшее было в порядке вещей.
— Если Скверна трижды не принимает человека, то его убивают, — объяснил учитель. — Не на всех Инрад обращает свой взор.
— Он бы мог стать Одарённым, — почему-то утвердительно сказала Юти.
— Мог бы, — согласился наставник, поднимаясь. — Это всё, что ты должна была увидеть. Пойдём, нам предстоит преодолеть большой путь. Нужно действительно узнать, что происходит в Пустошах.
— Мы отправимся к мысу Трёх Мертвецов? — спросила Юти, пытаясь сделать равнодушное лицо. Хотя мысль о возможном путешествии к самой западной точке материка, без припасов, в наиболее холодное время года, пугала её.
— Нет, — вытер с её лица дождевую воду наставник. — Достаточно будет навестить моего сына.
Глава 16
После этого учитель молчал три дня. Три томительных дня, наполненных бесконечной ходьбой, проливным дождём, ветром и осыпающимися под ногами камнями. Хотя были и положительные моменты. К примеру, крови стало идти меньше. Юти надеялась, что всё дело в кольце излечения, как и полагала, что богиня зачем-то обиделась на неё, наложив на девочку дополнительные страдания. Ведь не может же быть у женщин (Юти до сих пор не могла отнести себя к ним) подобные муки вполне естественными каждый новый месяц? За что они провинились перед богиней?
Хотя по части времени Одарённая могла и ошибаться. Дни слились для Юти в нечто бесформенное, бесконечное, полное боли, страданий, холода и голода. Припасы контрабандиста, как и всё хорошее в этом мире, вскоре (которое наступило слишком быстро) закончились.
Всё, к чему теперь стремилась Юти — вечерний костёр, который разводил Ерикан. Девочка засыпала без всяких мыслей, волнений и надежд. Глядя на пляшущие языки пламени, которые будто дразнили её своей весёлостью. Утро вновь начиналось с потухших углей, повелительного голоса Ерикана, зовущего на тренировку, и разочарования. Почему богиня
