— бесшумно, словно тень. Отвел раненого в угол, где стояли журнальный столик, продавленное кресло и торшер с помятым жестяным плафоном, включил диктофон и крохотную видеокамеру, начал быстро задавать вопросы. Константин Егорович знал: он вытащит из допрашиваемого все, ничего не забудет, воспользуется любой дрожью в голосе, даже секундной заминкой, каждой переменой интонации.
— Автор методики — вы? — спросил Константин Егорович у самого высокого и взрослого из оставшейся тройки. Тот стоял возле раздвижного стола с ноутбуками, время от времени посматривая на их дисплеи. Шлемы были отключены, полосок на дисплеях не было, зато открылись какие-то диалоговые окна. Издалека не было видно, какие именно.
— Я.
— В чем ее суть?
— Овладевшие методикой получают определенные сверхвозможности, как самураи. Они способны эффективно действовать в сложной обстановке и не боятся смерти. Но подходит методика немногим, из сотни с лишним испытуемых лишь четверо смогли ею овладеть.
Отвечал мужчина как-то механически, словно повторял заученный урок. Думал он о чем-то другом.
— И что ты собираешься с ней делать, с методикой?
— Если жив останусь?
— Такая возможность не исключена.
— Уничтожу.
— Почему?
— «Арину» все равно будут использовать во зло.
— Ответ правильный. Но ее ведь можно легко восстановить?
— Нет. Наставник, с которого снимали параметры, исчез; Так что методика стала уникальной. Воссоздать ее вряд ли удастся.
— Это хорошо. Теперь вы. Сколько вас?
Юноша по-прежнему стоял недалеко от трупа пенсионера. Девушка опустилась на стул. Пальцы ее рук чуть заметно дрожали.
— Шестеро, — сказал Стас. — Вернее, четверо, но есть еще какие-то Натсы, которых мы никогда не видели. Нас угрожали ими убить.
— Это ты хорошо сказал: «ими». Вас использовали в качестве безмозглых орудий убийства. Не стыдно было?
— Мы за все время...
—...Работы киллерами... — подсказал Константин Егорович.
—...Не убили ни одного хорошего человека, — не стал перечить Стас. — Даже Самохвалову сохранили жизнь, хотя и рисковали.
— Вы что, палачи?
— Скорее жертвы, — вмешался долговязый.
— Пррравильно говоришь... — съязвил Константин Егорович — И чего вы хотите больше всего, жертвы!
— Перестать убивать, — сказала Влада и заплакала.
— А ты, Стас?
— Того же самого.
— Ну что же... Будем считать, что сегодня такой день, когда сводятся счеты. Ты можешь уничтожить свою аппаратуру?
Пол начал поспешно ломать диски.
— Я всего лишь спросил: ты можешь? — уточнил Константин Егорович, но мешать не стал. Лишь напомнил: — Есть еще ноутбуки.
— На них уже завершается форматирование. Жесткое, — гордо сказал изобретатель. — Я его начал, как только эти, — он качнул головой в сторону трупов, — стали стрелять.
— Что ж, теперь я верю: ты действительно не повторишь эту ошибку. А отчеты?
— Уже догорают.
Действительно, отчетов на столе не было. Когда успел? Пока накрывал трупы?
— Брось в камин и ноутбуки, и компакты. Рукописи не горят, но к электронным носителям информации это не относится. Иван, ты слышал? Ваша мечта горит синим пламенем.
— Ну и... хрен с ней, — отозвался Иван. — Обходились же как-то без сверхвозможностей — проживем и впредь. Я, кстати, уже все записал. Есть интересная инфа, можно будет воспользоваться.
— Вот и славненько. Пусть добавит: сообщил такой-то, по собственной воле и без давления. Прошу считать это чистосердечным признанием.
Подождав, пока мент громко повторит эти слова, Константин Егорович сказал, обращаясь ко всем:
— Прекрасно. А теперь слушайте все сюда. Мы расходимся по-хорошему. Ты, — указал он пальцем в сторону милиционера, — теперь будешь верой и правдой служить России, как и я. Клянись!
— Клянусь верой и правдой служить России!
— Нарушишь клятву — кассеты окажутся в ГРУ. Там предателей до сих пор не любят. Найду в кассете неточности или дезу — будет то же самое. Гэрэушники разберутся, что есть истина, а что ложь. Можешь исправить или дополнить, если что не так.
— Все так. Рассказал, как на духу.
— У тебя на сегодняшний вечер должно быть железное алиби. Подсказываю: твой напарник и непосредственный командир вел какую-то личную и очень опасную игру, тебя не привлекал, куда делся — ты не знаешь. Здесь не был, детей и этого, изобретателя, никогда не видел. Иди. И придумай легенду, почему у тебя рука прострелена. Подсказываю: ловил вора в подворотне, нарвался на пулю, вор убежал, ты его в темноте не рассмотрел.
— Мы не дети, — обиделся Стас.
— Были бы взрослыми — не вляпались бы в это дерьмо, — жестко возразил Константин Егорович. — Вам еще расти и расти. И скажите спасибо, что появилась такая возможность. Выйди на вас гэбэшники — все было бы иначе.
— Оружие у меня... вы забрали? — догадался Стас.
— Да. Объяснять, почему и зачем?
— Почему — потому что мы действительно дети, — вмешалась Влада. — Зачем — чтобы его не нашли менты или гэбэшники. Тогда бы нам уже не отвертеться.
Она все еще всхлипывала, но Константин Егорович понимал: шок позади, а от стресса она оправится быстро. С ее-то самурайскими возможностями!
— Умничка! — искренне восхитился он.
Двумя нажатиями клавиш Константин Егорович вызвал по мобильнику Гришу, следившего за подходами к даче.
— У тебя все в порядке? Сейчас выйдет человек, пропусти его. Пусть уезжает с миром. Иди, — махнул он пистолетом в сторону двери.
— Сейчас, только куртку надену...
Раненый, морщась от боли, надел куртку. Помочь ему никто не захотел.
— Как видите, детки, — обратился Константин Егорович к Стасу и Владе, когда за ментом закрылась дверь, — старая методика подготовки бойцов тоже неплохая. Хотя иметь вас врагами я не хотел бы. Отчасти именно поэтому вы сейчас тоже поклянетесь, что никогда и никого больше не будете убивать. Даже при угрозе вашей собственной жизни. Свою квоту на самозащиту — а она есть у каждого живого существа — вы уже исчерпали и даже превысили.
— Клянусь! — радостно сказал Стас.
— Клянусь! — повторила за ним Влада и окончательно перестала плакать.
— И придумайте алиби на сегодняшний вечер. Впрочем, это не составит вам особого труда, — впервые за все время улыбнулся Константин Егорович и повернулся к изобретателю: — Теперь ты. Клянись, что больше никогда не будешь создавать методики, наделяющие человека сверхвозможностями. Видишь, к чему это приводит.
— Клянусь. Но... можно я заберу шлемы?
— Зачем они тебе?
— Новый проект. Без эзотерики. Нам как раз не хватало датчиков, которыми напичкан шлем. Если удастся сделать все, что задумали, — люди смогут жить долго и не болеть. Это самая лучшая сверхвозможность, ради которой стоит трудиться.
— Ну что же, забирай. Сейчас Гриша отвезет вас всех в Москву. Мы с Иваном ненадолго останемся — надо здесь прибраться. А то наследили в чужом доме... Нехорошо.
Когда дети уже садились в машину, Константин Егорович отдал им мобильники, отнятые бандитами. Владе — ее прежнюю «Моторолу», без фотокамеры и прочих
