Если бы не Илья, Кира и их поддержка, не знаю как бы было. А ещё Сапфир. Его материальная поддержка тоже сыграла огромную роль в том, чтобы сейчас я уверенно сказала, они все меня вытащили с начинающейся жёсткой депрессии.
* * *
— Вот как-то так… Он общается со мной только о детях, никаких личных контактов и разговоров. Скорее всего, ему так легче. Ничего, что я могла бы идентифицировать как… Не знаю… Способ узнать обо мне больше или рассказать о себе, — я пожимаю плечами и, кажется совсем тону в этому кресле-мешке. Мы выбрали приятное место с прекрасным видом на город и теперь пили вино и курили кальян, оставив детей спать под присмотром няни.
— Я и не удивлён, Карин, — ответил Илья. — Тебе стоит это расценивать не как безразличие к тебе. Уверен, он и так всё о тебе знает. Просто чувствует свою вину и, может, до сих пор болит. Он потерял тебя, частично обоих сыновей и по-настоящему пережил своего ребёнка. Это нехилая потеря, скажу тебе. Это то, чего боятся все родители — молодые и нет. То, что он сделал с этой семейкой — даже и капли доставленных вам проблем не стоит… — негромко рассуждает мужчина.
— Я знаю, что Артура не могли долго нормально сфотографировать… — хохотнула. Говорили, что он был настолько синий, что был не похож на самого себя. А Сапфир стоял спокойно с окровавленной битой рядом, приказывая фоткать. Вот и что за человек? И полиции не боится, считая, что всё сделал правильно. — Но я не считаю что этого мало. В конце-концов, Алиса попала в места, где есть такие же мамочки. И, знаешь, они могут сидеть не по её статьям. Кто-то убил сожителя за то, что он что-то сделал с ребёнком, кто-то просто не стал терпеть. И… Узнав её статьи, её грехи — она там не будет скучать и наслаждаться жизнью, — рационально говорю я, попивая вино.
— Теперь понятно почему Сарфир ждал. Он выуживал момент. Собирал доказательства. Артура притянули за махинации, воровство на службе и покушение. Но вот у Алисы более херовая статья — за детей всегда дают больше. Особенно если есть обстоятельства, повлёкшие за собой смерть. Так что тебе бы выдохнуть, что больше ты не связана со всем этим, — Илья ласково провёл по коленке сквозь тонкие капроновые чулки и улыбнулся. — Ты себя убиваешь этой любовью. Знаешь?
— Прости, но я ничего не могу поделать, — честно говорю, но его руку не убираю. В самом деле, мне так необходимо мужское тепло… Сила, запах, эта пьянящая власть над моим телом… Оно, хоть и не раз предавало меня, но всё ещё волнует мужиков. А это хорошо. Когда он зажигает твою кожу и заводит табун мурашек по телу… — Я и правда дура…
— Не скажу, что не завидовал ему, — мужчина повернул моё лицо к себе и улыбнулся. — Но у меня есть возможность иногда быть твоим громоотводом. И меня это устраивает. Более, чем, — он приблизился. Так опасно и одновременно желанно, что я нетерпеливо облизнулась и приоткрыла губы.
Поцелуй с ним другой. Он пьянит и будоражит, будит внутри желание и расплёскивает по телу горячее топливо, которое готово пылать в ту же секунду, когда он решится забрать меня отсюда в ближайший мотель. Только этого и жду. Первого шага, желание, кивок, любое слово. Что-нибудь, чтобы убедиться в том, что его слова что-то значат. Я стону ему в губы, наслаждаюсь “Киллианом”, едва могу соображать. Буквально за несколько секунд он перевёл меня в это состояние и я с удовольствием в него погружаюсь.
— Покажешь что тут есть рядом? — предсказуемо, но жарко шепчет он. Мой опасный и горячий любовник… Неожиданный и весьма странный выбор, ведь мы долгие годы просто дружили и даже… Даже не думали о том, чтобы переспать. Я — так точно. Но в итоге. Мы тут. Горим от желания и оба знаем, как закончится этот вечер.
Правда… Почему любовник? Я не замужем и не в отношениях. Но ближе пустить не могу, не хочу. Надеюсь, верю и жду, чёрт возьми, когда нам с Сапфиром улыбнётся судьба и мы снова сможем быть вместе. Пока, за эти два года — никаких изменений. Мы застряли на одном месте. И никуда не отпускаем друг друга. Я чувствую, что он не отпустил. Потому и я держу.
Киваю, беру его за руку и мы идём. Потом едем, нетерпеливо переглядываясь и сходя с ума от предвкушения. Он крутой мужчина, и кому-то обязательно повезёт. Но не сейчас… И в голове сразу слышится ответ, почему именно Илья и именно любовник. Потому что не могу обнадёжить Илью. Не могу дать обещание и потом разбить его сердце. Он прекрасно знает мою ситуацию. Прекрасно понимает, что он мне нужен сейчас только чтобы не ощущать этот холод одиночества внутри. Собственно, он сюда летает тоже не с моими детьми поиграть.
И кто нас осудит? Покажите, кто знает как правильно жить и я рассмеюсь ему в лицо. Потому что никто не знает, как правильно. И все живут так, как им хочется.
14
В какой-то момент воздух просто заканчивается. Или это мы просто забываем как дышать. И я отстраняюсь, с жадностью вдыхаю такой сладкий кислород и тут же прикусываю тёплую мягкую кожу любовника. Сжимаю пальцы в кго волосах, несдержанно цепляясь за короткие волосы и мурчу дикой кошкой. Затем зализываю укус, позволяю проделать ему то же самое и с моей шеей, прикусывая губу и наслаждаясь его близостью. Илья кусается сильнее и нетерпеливее, зажимая меня к стене и вжимаясь своим возбуждением в живот.
Закрываю глаза и с наслаждением слышу треск ткани. Пусть рвёт и поскорее избавляется от всего, что сейчас так мешает… Он не церемонится, срывает с меня трусики, разворачивает и моментально заполняет, даря мимолётное освобождение…
Я стону. Алкоголь бьёт в голову настолько, что все мысли куда-то исчезают, а важность всего, что сейчас происходит — зашкаливает в мозгах. Хочется ещё больше, чтобы он, наконец, приступил к делу, а не сжигал и так горячую кожу. Всё сложнее и сложнее сдерживаться. Потому стоны вырываются громче, чем я планировала, слаще, чем ожидала. Я растягиваю руки вверх, позволяю ему захватить их и с каждым движением всё больше и больше меня прижимать к стене. Вжимать, даже. Больно ощущается фактура обоев, но я бы ни за что его сейчас не остановила. Он никогда не бывает со мной нежным.
