Он и не любит меня, чтобы нежничать и париться о моём комфорте. Он ласкает меня только из-за любви к искусству.
Не скажу, что это мне не нравится. Не скажу, что я ощущаю вину за что-то или перед кем-то. Я просто живу на полную и не думаю о том, что где-то там, за тысячи километров он.
Он…
Эта ночь, как и любая другая с ним, полностью выматывающая и расслабляющая каждую мышцу в теле. Мы погибаем в порочности и страсти, в собственных желаниях, но при этом ничего не ощущаем после оргазма. Только свободу и небольшое, неприятное чувство пустоты. Потягивая из бокалов вино, я первая сказала об этом снова и Илья безразлично кивнул, привычно соглашаясь. Мы искренни в своих ощущениях и эмоциях, даже немного ненавидим за это друг друга. Но… Я верю, что он тоже ничего не ощущает. Он не тот человек, который будет рядом таким образом и в тайне наслаждаться каждой лишней минутой со мной. Он бы сказал, если бы и правда любил меня… Даже рискуя потерять меня навсегда.
Он по-настоящему смакует каждую секунду нашего бешенного секса. Но помимо него, у нас ничего нет.
Совсем ничего.
И никогда не будет.
— Нужно ехать, — лениво замечаю, что в окна потихоньку начинает светить ласковое солнышко. До самого рассвета я наслаждалась его обществом, но больше нельзя. У меня есть ответственность, сыновья, работа, нанятый персонал, который должен чувствовать строгую руку. Мне нужно возвращаться в реальность. Дёргаю уголком губ, вспоминая, как улыбается на солнышке Даня. Даже печально осознавать, что сперва я этого малыша не очень-то и хотела. Я желала только забрать Димку и никогда больше не знать своего бывшего. У меня не было больше планов и целей.
У суки-судьбы на меня всегда другие планы. Они в корне разнятся с моими. К сожалению.
Но у нас теперь две причины быть на связи. И это… Удивительно, но радует.
— Возвращаться не думала? — Илья словно осторожно закинул удочку и я ловко клюю, приподнимаясь и смотря на него. Сразу перед глазами появляется Вит и его темнющий, но всегда тёплый взгляд. Я стискиваю челюсти и на секунду прикрываю глаза, чтобы начать думать логически.
И вот о чём: всё это время он меня только отговаривал от возвращения и утверждал, что детям тут будет хорошо. Но… К чему тогда этот вопрос? Зачем он начал ворошить прошлое?
Это и спрашиваю.
— Просто, — он снова смотрит в потолок, отвечая односложно, а я забираюсь на него и заставляю снова смотреть на себя. Он невесомо проводит пальцем по моему плоскому животу, рассматривая тело и улыбаясь. Я ему нравлюсь и это очень даже ощутимо. То, как он моментально реагирует на меня, или сладки облизывается, осматривая живот, грудь или лицо. Я же позволяю рассмотреть его. Он красивый и славный мужчина, и кому-то обязательно повезёт. Но не мне. Он не сможет ужиться с моим характером или возможными нестабильностями, которые могут быть. Конечно, два года как я уже фактически здорова. Но и это не самое главное. Мы никогда не сможем быть вместе по целому ряду причин. Увы, но причины более, чем очевидны.
Да, я проработала свои проблемы и теперь даже не боялась громких хлопков или резких звуков, но всё ещё пропивала курсы лекарств. Моё главное успокоительное, как назло оказалось самым главным триггером, но и то, и то в одном лице — сейчас далеко. И хорошо, потому, что я почти не думаю о нём.
Не каждый час, к счастью. Но каждый день, каждую ночь. Скучаю, люблю, жду, реву и надеюсь, что он хотя бы раз наберёт мне, а не сыну. Почти что ревную его к Диме. Но… Это тоже глупо. И я стараюсь не вестись на поводу у собственных чувств.
— Ты ничего не спрашиваешь просто. Ничего не говоришь, — неопределённо продолжил мужчина, а я зло нахмурилась, смотря на него. — Его недавно ранили, — тихо произносит мужчина, опустив взгляд. Я замираю, почему-то прижав к груди простынь. Словно моментально закрываясь от него. Опускаю взгляд, прикусив губу и сдерживаясь. Сильно. Потому что в голове тут же появилось миллион вопросов, а тело дёргается от желания тут же выйти из номера, сесть в машину и поехать в аэропорт.
Опять.
И опять.
Бросить всё, чтобы поехать к нему и увидеть, что он живой.
Чёрт…
— Кто? Почему? Сильно? — шепчу я не своим голосом. Мне трудно сдерживаться. Как же трудно!
Илья садится в постели и обхватывает большими ладонями за спину, улыбнувшись. Словно только что словил меня с поличным и теперь вышел победителем в состязании. Тихо целует в плечо и комментирует мою реакцию:
— Врушка.
— Почему? — сглотнула, хотя понимаю о чём он. Конечно, понимаю.
— Внушаешь всем, что ты ничего больше к нему не чувствуешь… Не любишь его? Не хочешь к нему? — Илья вздыхает. — Но даже занимаясь со мной сексом, ты думаешь о нём.
— Я не стану перед тобой оправдываться за свои чувства и желания. И тебя не прошу, — тихо произнесла я.
— Окей, — он усмехается. — Я и не прошу. Просто будь сама с собой честна, Кариш, — он проводит пальцами по скуле и улыбается. — Ему так повезло с тобой, я так ему завидую…
— Сомнительно, что повезло, — качнула головой, хмурясь. — Мы друг друга стоим. И не можем жить вместе, не можем существовать в одном помещении. Иначе тут же поссоримся и…
— Да что ты говоришь, — Илья хохотнул. — У меня другие взгляды на эту ситуацию. Вы с Кирой двух мужиков оставили ни с чем. Они словно умерли внутри, остались только скелеты и бледные лица. Я же вижу их. И они оба странно себя ведут. Максимально странно, — мужчина разжимает свои объятия, закуривает и делится сигареткой со мной. Я один раз делаю затяг и отдаю, чтобы не скурить всю. Эта привычка плохо потом сказывается на здоровье. — Иначе, зачем они оба распродали свои теневые и занялись законным бизнесом?
— Он продал клубы? — шепчу я в шоке. — Но как? Когда? Зачем?
— Ты задаёшь эти вопросы не тому, малышка. Да. Продал, — кивнул Илья. — Кажется, это из серии из глаз долой, из сердца вон. Он отправил тебя сюда, его дочь умерла и он решил исповедаться. Образно говоря, — хохотнул мужчина. — Можешь сама узнать… Позвони.
— Нет, — решаю я. — Наверное, его ударило всё это сильнее, чем я думала, — тихо озвучиваю мысли вслух. — Я лечу с тобой.
— Нет! Карина, я тебе это сказал не для этого, — произнёс мой любовник. Но, кажется, уже бывший..
— Полетели, —
