поры у вас дел немерено будет.
Интересно, о чём это она? Впрочем, надо ехать, тут Яга права. Я киваю всё понявшему Стасу и думаю было попробовать местный транспорт, но карета нас уже ждёт, любимый позаботился, значит. Не судьба мне пока на печке поездить, однако оно и к лучшему. Нам на рынок надо, к обережникам, а там я ещё Мире обновку какую куплю, хотя у неё одежды видимо-невидимо, задарили ребёнка.
— Значит, план такой, — предлагает мне Стас, пока карета катится куда-то в сторону города. — Описываем обережникам, что хотим иметь, по максимуму, дальше разбираемся, что возможно получить, и топаем во дворец.
— А почему бы не связаться прямо сейчас? — интересуюсь я. — Может, какой другой метод существует, а мы от незнания самым сложным путём пойдём?
— Имеет смысл, — кивает мне любимый, доставая из кармана коробочку заветную. Он некоторое время раздумывает, а потом запускает яблочко по кругу. Придумал, значит. — Здравствуй, дядя Серёжа, — произносит он через несколько мгновений.
Это для других дядя Серёжа царь-батюшка, а нас он просил называть его по имени, ну а «дядя» само выскакивает, потому что он же нас намного старше. Даже и подумать страшно насколько, вот потому и выскакивает. Сам царь к этому с юмором относится, вот и сейчас я слышу в его голосе веселье, хоть он и предполагает, что мы не просто так с ним связались.
— Давайте во дворец, — коротко командует дядя Серёжа, выслушав Стаса. — Дело вы задумали правильное, но делается это не так.
— Едем, — коротко подтверждает любимый, погладив меня по голове, отчего Мира хихикает.
Она всё понимает, моя сестрёнка, но сейчас себя ведёт временами как намного младшая девочка. Мамочка говорит, это у неё из-за того, что детства, почитай, и не было. Папа же нам рассказал, что Мира у своей мамы случайно получилась, поэтому та так легко в подкидыша и поверила. Но вот то, что с ней сотворить хотели… Ладно, дело прошлое.
Сейчас мы едем во дворец, где взрослые дяди и тёти будут нас слушать. Дело, нами задуманное, и вправду очень важное, потому что такие обереги от человека не зависят, им взятку не дашь, так что предупреждение кажется абсолютным. Ну с каждой рамкой, конечно, стражника поставить, а лучше двух. И ещё…
Я думаю, дядя Серёжа разберется, как именно всё это устроить, потому что от идеи до исполнения путь неблизкий, это даже я понимаю. И хорошо, что у нас есть такой вариант, всё-таки быть названой сестрой царицы иногда удобно. А неудобно тогда, когда нужно во всех мероприятиях участвовать.
Я не считаю, что сотворила когда-то давно что-то героическое. На самом деле всё, сделанное мной, было правильно. И для Руси правильно, и для меня. Потому что не защити я Милалику, не было бы уже никакой сказочной Руси, а у меня не появился бы Стас. Мой любимый и самый лучший на свете человек. Сколько бы народа погибло… И Мира тоже. Так что, я считаю, не было в том давнем моём поступке никакого героизма, он был просто правильным. Но Милалика говорит, что поступать правильно — тоже иногда героизм. Ну, ей виднее, конечно…
Скоро в школу
— Таким образом, — заканчиваю я свою речь, — подобные обереги обеспечат безопасность, выявят непосредственные проблемы, в том числе и со здоровьем, и помогут страже во всех местах.
Поджилки трясутся, конечно, потому что я мало того что выступаю перед большой толпой народа, но ещё неожиданно для самой себя развиваю идею. Стас молчаливо поддерживает меня, поэтому мне не так страшно, хотя есть, конечно. Взрослые, умудрённые опытом люди слушают и смотрят. А смотрят они на то, что рисует мой любимый, потому что грифельная доска здесь существует, пользоваться ею нас Яга научила.
Я, конечно, обнаглела, сразу решила всё в одну штуку воткнуть — и проклятья определять, и состояние здоровья, и обереги вредные, и даже оружие. Но возражений не слышу, значит, всё правильно. Было бы неправильно, нам сказали бы. А сидящий за большим столом бородатый дядька смотрит на меня и улыбается. Я его не знаю, но улыбается он очень по-доброму, поэтому, наверное, всё хорошо.
— Ну как, мастера, — поворачивается царь-батюшка к остальным, — осилите такое?
— А чего ж не осилить? — удивляется тот самый бородатый дядька. — Всё-таки видно, что царевна не о себе заботится.
От этого комплимента я смущаюсь, но и восхищаюсь сидящей здесь же царицей. Милалика так много сделала для царства, да и другие царевны и царевичи, что у царской семьи здесь непоколебимый авторитет и репутация заботящихся о людях. По-моему, это прекрасно само по себе.
Мастеровые объясняют царю, в какие сроки они сделают рамки, затем меня благодарят и лекари, потому что если у нас, как с Мирой, нет оберега, или проклятье сложное, которое он не ловит, то рамки позволят детей просто спасать. Мира при этом предлагает ещё оценивать эмоции — страх ловить, но тут всё намного сложнее, поэтому её предложение остаётся «на будущее».
— Величество, — зовёт царя Стас, — а в вашем мире рамки же были уже?
— В нашем мире тоже рамки были, — отвечает ему Милалика на этот вполне логичный вопрос. — Но там мы были людьми военными и с ними никак не сталкивались, вот и не подумали. А вы — молодцы!
Мы возвращаемся домой, потому что Ладушка по маме и папе совершенно точно уже соскучилась. Сейчас будем кормить малышку, играть с ней, радоваться её первым шагам… Я такая счастливая, просто не рассказать, насколько…
Рамки обещают за неделю сделать, ещё пару недель займёт установка, и потом жить станет намного проще, ну, по-моему. Сестрёнка, которая царица, а не которая малышка, хочет ещё и идентификатор чистоты намерений во дворец, чтобы подлецами сразу же стража занималась. Только это пока её девичьи мечты, так дядя Серёжа говорит, а она улыбается.
Вот и дом, наконец. Навстречу на скелете верхом несётся Ладушка наша, очень хочет поскорее к маме на ручки, солнышко наше волшебное. И сразу же пытается поделиться своими бедами и радостями, но это у неё пока не получается — неговорящие мы пока, только звуки издающие. Но интонации определяются довольно легко, и мы улыбкой и кивками поддерживаем ребёнка. Лада наша — счастье просто. И вот несём мы это счастье кормить.
Мамочка нам улыбается, но ничего не спрашивает. Она видит, что меня аж распирает, поэтому ждёт, пока мы всё сами расскажем. Садимся за стол, и я принимаюсь рассказывать, кормя маленькое чудо. Мира дополняет, а Стас комментирует.
