помогает нам троим устроиться в карете и отправляет домой, а у него самого сейчас много работы. Мира сидит в моих объятиях и тихо рассказывает о своей жизни. Я слушаю её… Вот у меня доченька, пробившаяся сквозь миры душа, — я и помыслить не могу, чтобы ей что дурное сказать! Мамочка меня ждала, даже когда стало известно, что нет меня больше! А они… они… они… Родную дочь как прислугу использовали лет с пяти. Оттого она так юно выглядит — сердце расстроилось, потому что в страхе жила. Тяжёлая работа, колотушки и избиения, даже несмотря на указ Милалики! Наложили на ребёнка проклятье запрета, и не заметил никто… Проклятье то для сохранения тайны накладывается и совсем не на детей…
Так мы и приезжаем домой, где малышка моя уже ждёт родителей, сразу же бросаясь ко мне. А Мира опять плачет, глядя на то, как мы обнимаем наше волшебное чудо. Но тут вступает мамочка, сходу называя её «доченькой», принимаясь гладить и утаскивая мыть. Ну и мы всей толпой помогать идём, потому что Мира наша сестрёнка. Она ещё в это не верит, но это именно так и никак иначе. Материнское проклятье ребёнка биологических родителей практически всегда исключает, потому что это приговор в Тридевятом. Убийство ребёнка это, хоть она и жива. Царь с царицей такого очень не любят, это я уже знаю, так что нас становится сразу больше. Вот такая сказка.
Ну а затем помытая Мира пытается есть совсем немного, но со мной такое и у Ладушки никогда не проходило, поэтому новая сестра сидит рядом с доченькой моей, и обе открывают рот, когда я ложку подношу. Ладушка-то уже и сама может, но просто обожает, когда кормит мама или папа, а Мира просто в шоке, потому что я же не просто так кормлю, а с потешками, с шутками, прибаутками…
— Вы… Я… — пытается опять сформулировать сестрёнка. — Что со мной будет?
— Ну что будет… — мамочка будто раздумывает. — Будешь ты мне доченькой, а Веле — сестрой. Согласна?
И опять начинается слезоразлив. Мира верит как-то сразу, просто с ходу, попав в тёплые ласковые мамины руки, поэтому первое робкое «мама» звучит довольно скоро. А там и папа с работы возвращается, обрадовавшись ещё одной своей дочке. И оттого, что её так быстро приняли, моя сестрёнка, видимо, решает побить знаменитый рекорд Несмеяны.
Это байка, конечно, о рекорде Несмеяны, потому что тут сказка о ней была очень грустной, но шутят так все вокруг, а Мира, ощутив себя дома, успокаивается. И вот когда сестра и доченька уже уложены спать, папа начинает свой рассказ. Он понимает, что нам знать надо, потому что у сестрёнки и кошмары, и страхи полезут обязательно.
— Мать её считала, что дитя ей подкинули, — объясняет папа, — забыв о том, что рожала. Почему она так считала, выясняется, но, скорее всего, подлили чего-то. Нужно было им наследницу извести.
— То есть грязь? — интересуется Стас.
Действительно, получается, грязь. Кому и чего было нужно, выяснит стража. Мать девочки после своего проклятья два часа прожила, рассыпавшись прахом, так что там воздаяние само сработало, а вот саму девочку… С ней хотели нехорошие вещи сотворить, насколько папа выяснил, поэтому будет царский суд.
Рамки
— Голову не ушиби, — комментирует мой любимый.
Вовремя он это. Небо-то у нас твёрдое, мы это знаем, но одно дело знать… Я аккуратно поднимаю голову, упираясь в небесный свод. Всё-таки чудо чудное это твёрдое небо. Ни ракет, ни самолётов, что меня очень радует. А звёзды можно как цветы срывать, но немного, а то светиться будешь на весь город.
В школу мы уже неделю ходим, с Мирой, конечно. И Оксана, и Саша, и Лёша — так наших одноклассников зовут — очень виноватыми выглядели, когда мы в школу втроём уже вернулись. Но тут их вины не было, действительно проклятье, как и каждое материнское, очень сильным оказалось, и даже смерть автора его не сняло. А вот те, кто довёл до такого да девочке непотребство предлагал, принудить её собираясь, с ними царский суд разобрался — маревом на площади стали.
Казнь не для детских глаз, потому все несовершеннолетние только марево видят, а мы пока несовершеннолетние, что и хорошо, потому что нехороших людей на кол посадили. Зачем мне такое видеть? Правильно, совершенно незачем. Вот и хорошо, что такую защиту придумали. Тоже Милалика — ибо раньше детей на казнь смотреть заставляли, что ничем хорошим не заканчивалось.
Сегодня у нас вывозной день. То есть нас Яга вывозит вместе с первоклассниками, потому что так положено. Ну и Мира с нами не потому, что не знает о свойствах неба, а потому, что хочет с сестрёнкой. Привязалась накрепко, боится даже без меня оставаться. Это, конечно, пройдёт, но пока мы постоянно вместе, даже на уроках Кощея и Яги, потому что легендарные наши всё понимают. Если судить по сказкам, за ними такого понимания раньше не водилось, а у нас они именно такие, волшебные. И это, по-моему, правильно.
Я послушно спускаюсь, попадая в объятия любимого и сестрёнки моей. Сначала она была названой, а потом мамочка её удочерила по всем правилам, поэтому Мира моя сестра. Она так этим дорожит, и не сказать как. Ну и маму с папой чуть ли не боготворит. Поначалу-то рвалась убирать, стирать, посуду мыть, но мамочка её остановила. Сообщила, что нечего на работу домового посягать, он и обидеться может, а у Миры забота совсем другая — учиться, расти и улыбаться.
От такого круга обязанностей сестрёнка ошалела. Плакала, конечно, много, но просто ошалела. Она такого отношения и не знала никогда. Ну вот теперь знает, обвыкается потихоньку, но за меня всё равно цепляется. А что поделать, если у меня дар такой — я сквозь все проклятья вижу. Ни колдовство, ни ведовство для меня не преграда, вот так меня одарили.
— А теперь мы с вами отправимся в самое Чернолесье! — сообщает мне Яга. — Будем с Матушкой-природой говорить, чем я хуже Кикиморы, в конце концов?
От этих её слов Стас начинает улыбаться, а я не понимаю, в чём дело. С интересом смотрю на него, а улыбка любимого становится всё шире. Ясно, здесь сокрыта какая-то тайна…
— Это традиция царской семьи, — сообщает мне Стас, наконец посчитав, что довольно уже помучил. — Истинные обнимают дерево, и получается сюрприз.
— Не только царской, — замечает Яга. — Лекари рассказали, небось?
Он кивает и объясняет мне более подробно. Истинно любящие в ведовстве
