стоит попрактиковаться.
– Определенно стоит, – закивала головой я, с трудом сдерживая смех.
– Займусь этим, как только четвертую всех неугодных, – ответил Блейк, приобнимая меня, и прижимая к себе, как будто, так и надо.
Одри отставив стакан со своим напитком, схватила за руку и потянула за собой Майю, вместе они удалились на танцпол, Джимми последовал за ними.
Кайл и Блейк стали обсуждать какую-то фирму. Я не хотела вслушиваться в их разговор, тем более делать это, когда в зале играет громкая музыка весьма проблематично, но мною двигало любопытство.
– То как ты хмуришь брови, – послышался голос Эрика, – это что-то напоминает мне. Я точно видел тебя раньше.
Я сжала зубы и взглянула на мужчину.
– Нет, я бы запомнила, – с напускной уверенностью ответила я.
Кайл и Блейк замолкли, услышав слова друга.
– О чем ты, Эрик? – хмуро спросил Блейк.
Но мужчина проигнорировал его, уже в открытую разглядывая мое лицо, от такого пристального внимания мне захотелось прикрыться.
– Откуда ты родом? – спросил он.
Я, как и Конрад, родилась в Лос-Анджелесе, но после развода мама забрала нас во Францию, а потом мы все вместе перебрались в Майами. Оттуда я уехала в Нью-Йорк, где живу по сей день, но только Эрику нельзя об этом знать.
Шестеренки в моей голове закрутились, подкидывая различные варианты, но все они были ужасны. Если я расскажу про Майами, Эрик все поймет, а если стану придумывать на ходу, то могу запутаться в собственной лжи.
– Я из Солт-Лейк-Сити.
Я могу частично позаимствовать биографию Барбары, она все равно не будет против, потому что не узнает.
Блейк удивленно вскинул брови.
– Ты из Юты? Мне казалось, что я распознал у тебя в разговоре южный акцент, – непонимающе спросил он.
Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, стараясь не терять самообладание. Конечно, у меня был южный акцент, я ведь с двенадцати лет жила во Флориде.
– По правде говоря, эм… – начала я, пытаясь сообразить, что ответить Блейку. Кто вообще начинает свои речи с фразы «по правде говоря»? – Лжецы, вот кто! Конечно же, у меня в разговоре иногда проскакивал южный акцент, как и у Конрада и Эрика. Как я могла так сглупить?
– Моя подруга – южанка, мы так часто с ней общаемся, что иногда я начинаю говорить в точности как она, – солгала я, для достоверности, проговаривая слова, парадируя южный акцент.
Эрик усмехнулся, он явно оценил мою попытку пошутить, в отличие от Блейка. Мужчина даже не улыбнулся, он лишь коротко кивнул и продолжил изучать мое лицо внимательным взглядом, выискивая там что-то, о чем я не могла знать. Казалось, что он не поверил в эту легенду, и сейчас разоблачит меня и обзовет лгуньей. Однако ничего не произошло, он просто молчал.
– Мне тоже показалось, что ты с юга. Я сам с юга, родился и вырос в Майами, – рассказал Эрик
– В Майами? Никогда там не была, но мечтаю однажды съездить туда, – с воодушевлением отозвалась я. В глазах Эрика промелькнула какая-то эмоция, но я не смогла прочесть ее. Улыбнувшись, я поспешила скрыться за стаканом с мохито.
Блейк осторожно обхватил мое запястье, заставляя взглянуть на него.
– Не хочешь потанцевать?
Мне не нужно было долго думать. Провести как можно меньше времени в этой компании – моя главная задача на сегодняшний вечер.
– Да. Вернее, хочу.
Блейк взял меня за руку и повел на танцпол. Поначалу я чувствовала неловкость рядом с ним, постоянно переживала, что он мог что-то заподозрить. Но когда он улыбнулся мне той самой улыбкой, которая появлялась на его лице реже, чем снег в Алабаме, все опасения развеялись.
Глава 16
Блейк
– Он не хочет выходить на биржу, но его партнер и правление настаивают, – сказал Эрик, откидываясь на спинку сиденья.
Джоанна сидела рядом с абсолютно скучающим видом, танцевать внизу ей нравилось больше, чем находиться здесь в окружении моих друзей. Но вдруг что-то поменялось, услышав слова Эрика, ее глаза загорелись, и она обратила на него все свое внимание.
Кайл сделал глоток виски и ответил:
– Да, Харрис потеряет компанию, он столько сил вложил в нее. Кризис не щадит никого.
– Его не кризис не пощадил, а то, что он спал со своей секретаршей, – прогремел мой голос, сквозивший явным осуждением. Харрис был знакомым Кайла, иногда мы пересекались с ним в загородном клубе Хэмптонса. Я не много знал о нем, за исключением того, что мозгов ему не доставало. Не спи с сотрудниками и избавишь себя от целого вороха проблем.
Джоанна вскинула голову и взглянула на меня.
– О чем ты?
– Он крутил роман со своей секретаршей, но бросил ее, а она в качестве мести решила обвинить его в домогательствах, – объяснил я.
Она на секунду задумалась, а затем спросила:
– Это точно? Я имею в виду, он действительно не домогался ее?
– Точно, вся компания знала об их отношениях, его секретарша сама липла к нему каждый раз, стоило двери его кабинета закрыться за ними, – ответил Эрик, не дав сказать мне.
Кайл одаривал Джоанну холодным взглядом, я знал, о чем он думает: почему мы объясняем что-то простой официантке? Почему вообще позволяем сидеть с нами? Именно так он выразился ранее, когда мы остались наедине. Он всем видом показывал, что она не нравится ему, но я видел совсем другое в его глазах.
– Но зачем ей это, если вся компания знает, что она лжет? – не унималась Джоанна.
Одри недовольно фыркнула, скрестив руки на груди, и одарила ее презрительным взглядом.
– Тебе ли не знать? Деньги! Она хочет денег, – сказала она таким тоном, словно Джоанна была умственно отсталой. – Иначе она подаст в суд.
– Одри, хватит, – прорычал я. То, как она вела себя с Джоанной, злило меня. Ее тон прозрачно намекал, что Джоанне нужны были мои деньги, Одри сравнивала ее с той секретаршей Харриса. Но она ошибалась. Джоанна ни разу не повела себя так, словно хотела моих денег. Охотницы за золотом не стремятся платить за себя в ресторанах.
Джоанна легко похлопала меня по груди, как бы благодаря, и показывая, что не нуждается в моей защите.
– О каких деньгах ты говоришь? Ведь суд докажет, что он не виновен, – сказала она.
– Суд может затянуться на годы, а компанию должны выпустить на биржу через полгода, – спокойно объяснил я.
– Может ему удастся что-нибудь придумать, – пожал плечами Эрик.
– Что? У него нет вариантов, совет директоров настаивает, год максимум и компанию раздерут акционеры, – сказал Кайл.
– Что плохого в том, что
