– Как часто ты слышишь её?
Я едва расслышала его:
– Не часто. Но когда возникает состояние, из-за которого я её слышу, оно быстро не проходит... Это так странно. Я знаю, что она не существует. Я знаю, что она ушла. Но я могу себе представить, что она скажет, и это так реально... я практически могу её видеть. Я её пока не видел, но когда-нибудь... когда-нибудь, я боюсь, что я на самом деле увижу, и тогда я знаю, что буду действительно потерян...
Я была обескуражена, я не знала, что сказать. Мы много разговаривали о безумии и духе, но я не думала, что эти разговоры были чем-то большим, чем его капризность. Я обратила его внимание на себя и, наконец, нашла слова:
– Адриан, тебе нужна помощь.
Его смех был резким.
– Какая еще помощь? Это моя жизнь. Выстрелы охотника примерно так же хороши. По крайней мере, они притупляют боль.
– Это не решение проблемы. Тебе нужна помощь. Начни принимать антидепрессанты, как это делала Лисса.
Он резко отстранился от меня:
– Чтобы уничтожить его вообще?
– Остановив дух, ты остановишь депрессию и... другие побочные эффекты. Как и необходимость пить.
– Тогда во мне не будет духа.
– Да, вот в чём дело.
– Я не могу. Я не могу отгородиться от него, – его лицо исказила гримаса боли.
– Ты можешь делать все, что угодно, – твердо сказала я. Боль поднималась внутри меня, и я пыталась сделать лицо как можно более хладнокровным до тех пор, пока это возможно. Заинтересованный Прыгун сидел рядом, и я взяла его на руки, чтобы отвлечься, и принялась гладить его по золотой чешуе. – Сделай это, и ты спасешь себя. И Джилл. Ты знаешь, темнота может перетекать в нее.
– Я спас ее! – воскликнул он. Немного того отчаянного, неистового блеска вернулось в его глаза. – Она была мертва, и я ее спас. С помощью духа. Я спас руку Ровены. Я спас кровь Олив. Ты знаешь, как много усилий было потрачено? Это было не просто потраченное количество чего-то, это была сложная магия, Сидни. Я не знаю, смог бы кто-то сделать это. Но я сделал. С помощью духа. С помощью духа я могу совершать великие вещи для разнообразия!
– Ты можешь совершать много других великих дел.
– Да? Как это? – он указал на свою последнюю попытку нарисовать автопортрет, которая, даже мне пришлось признать, оказалась довольно неудачной.
– Ты больше, чем магия, – настаивала я. – Я люблю тебя не из-за магии.
На мгновение он запнулся.
– Но как я могу просто оставить способность помогать другим? Я спрашивал об этом раньше. Я должен был позволить Джилл умереть? Пусть Ровена разрушит свою карьеру? Потерять наш шанс на спасение людей от способности становиться стригоями?
Моё терпение лопнуло, и я опустила Прыгуна вниз. – Есть черта! В какой-то момент появляется черта, которую ты не можешь пересечь! Да, ты сделал удивительные вещи, но ты достиг точки, когда ты должен заплатить большую цену. Готов ли ты платить? Потому что я – нет! Пришло время, когда нужно сделать шаг назад и сравнить цену своей жизни с потребностями других. Что произойдет, если ты выполнишь какой-то подвиг духа, который столкнёт тебя в пропасть? Которая скроет тебя ото всех. Или смерть? А что потом? Что ещё ты будешь в состоянии выполнить? Ничего. Ты не знаешь, что ждет тебя в будущем. Ты не знаешь, что ты сможешь сделать, если ты освободишься от влияния духа.
Он снова подошёл и сжал мои руки:
– Но я не собираюсь освобождаться от влияния духа. Ты думаешь, что я могу оставаться в стороне в следующий раз, когда должен буду исцелить кого-то? Пусть они страдают? Я не могу бороться с этим искушением.
– Тогда избавься от него. Поговори с врачом. Прими решение, и посмотри, какие чудеса можно сделать, когда ты снова себя контролируешь.
Эти зеленые-зеленые глаза удерживали меня, казалось, целую вечность. Наконец он сглотнул и снова покачал головой:
– Я не могу, Сидни. Я не могу отказаться от него.
И в этот момент я больше не смогла сдерживать себя. Несколько слезинок соскользнули по щекам, прежде чем я осознала, что плачу. Я закрыла лицо руками, и все горе, весь страх, которые я сдерживала внутри себя от него, вырвались наружу. Я почти никогда не плакала. Я, конечно, не делала этого в присутствии других людей. И хотя я считала большую часть уроков моего отца совершенно бесполезными в наши дни, я все еще цеплялась за мысль, что сдаваться, как сейчас, и показывать так много эмоций было уделом слабости. Но я не могла с собой ничего поделать. Я не могла остановиться.
Мне было страшно. Я так сильно боюсь за него. Я имела дело с логикой и разумом, и мне было слишком тяжело от того, что я не могла управлять тем, что не могла обосновать. Я именно это и имела в виду. Я боялась, что в один прекрасный день, он придёт в неистовую злобу или над ним возьмут верх его пьяные выходки. Что бы я делала, если бы залогодержатель вызвал полицию, прежде чем я добралась туда? Что бы я делала, если бы его тётя сказала уйти от здания?
Я почувствовала, как Адриан обнял меня, и хотя его объятия были сильны, его голос дрогнул:
– Сидни... Ты... Между нами... между нами всё кончено?
У меня ушла минута, чтобы что-то сказать ему, не задыхаясь. Я посмотрела на него в шоке, не в силах поверить, что он подумал, будто я хочу оставить его, потому что он страдает.
– Что? Нет! Почему ты так думаешь?
Действие алкоголя ослабло, и его прежнее расстройство и печаль уступили место страху и замешательству:
– Тогда почему ты плачешь?
– Из-за тебя! – я начала бить кулаками по его груди. – Потому что я люблю тебя, и я не знаю, что делать! Я могу решить почти любую проблему, но я не могу решить эту. Я не знаю, как с этим справиться. И я боюсь! Боюсь за тебя! Ты знаешь, что будет со мной, если что-то случится с тобой? – Я перестала бить его и сжала руки у собственной груди, как будто существовала опасность, что мое сердце может выпасть. – В этом! Оно сломается. Разрушится. Разрушится, пока не останется одна пыль. – Я опустила руки. – И в итоге ее сдует ветром, и не останется вообще ничего.
Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь моими всхлипами. Было так тихо, что я услышала свой телефон, звонивший в моей сумочке. Я сразу поняла, что это была Зоя. В свете того, что случилось с Адрианом, она казалась мне кем-то из другой жизни. Медленно я начала осознавать реальность. Она была важной частью моей жизни, и вероятно она боялась, что Джилл сделает из меня закуску.
Я отодвинулась от Адриана и начала читать текст, какой я и ожидала. Я ответила ей, что все хорошо и что я на пути к дому. Когда я оглянулась назад, Адриан наблюдал за мной с тоской и отчаянием, так что мне сразу же захотелось броситься к нему. Но я знала, что не смогу остаться, мне нужно идти. Мир проходит мимо.
