— У тебя тридцать секунд, чтобы сообщить мне, кто ты и чего тебе надо, — непринужденно объявил он. — А потом я откушу тебе нос и проглочу его.
— Я посланец королевы! У меня за пазухой свиток! Господи, по-моему, я обмочился.
— Боже, как неудобно, — воскликнула Тиффани.
— Теперь ты понимаешь, как я себя чувствую, — не утерпел Чаппи.
Сэр Вивиан добрался до тронного зала первым и был немало удивлен, не обнаружив на посту никого из своих гвардейцев. Огромные двойные двери были заперты, а открыла ему королевская компаньонка Калли. Хеллстром коротко кивнул ей. Он никогда близко не общался с Калли. Женщина-воин принадлежала к внутреннему кругу Фелиции, в который он совершенно определенно не был допущен. Сэр Вивиан всегда оставался человеком Харальда. Однако вчуже одобрял Калли. Она ревностно охраняла королеву и юного короля и ни от кого не терпела насмешек. И меньше всего — от людей Харальда. Он обошел ее по широкой дуге, быстро приблизился к трону и поклонился королеве:
— Ваше величество, позвольте мне послать за моими людьми. Здесь небезопасно.
— Едва ли кто-то осведомлен, что я здесь, — возразила Фелиция. — Секретность всегда служила мне наилучшей охраной. Кроме того, у меня есть вы и Калли. Уверена, я могу положиться на вас обоих. Мы не начнем, пока все не соберутся, поэтому будьте паинькой и посторожите меня где-нибудь еще, чтоб я могла спокойно поразмыслить Мне нужно многое обдумать.
Главнокомандующий покорно вздохнул.
— Не могли бы ваше величество хотя бы объяснить мне, что происходит?
— Нет. Будьте терпеливы с вашей королевой, сэр Вивиан. Ей приходится перестраиваться прямо на ходу. Поговорите с Калли. Она так же нервничает по этому поводу, как и вы. Поэтому ступайте и докучайте друг другу, а мне дайте сосредоточиться. Это приказ.
Сэр Вивиан проглотил несколько ядовитых замечаний, от которых ему бы сильно полегчало, но которые, он это понимал, вряд ли улучшили бы ситуацию. Он довольствовался покорным вздохом, поклонился королеве и прошествовал обратно к двойным дверям, где и присоединился к Калли. Некоторое время они постояли рядом, не глядя друг на друга.
— Знаете, — вздохнула, наконец, Калли, — бывают моменты, когда ее королевскому величеству не помешал бы хороший пинок под зад.
Хеллстром издал невольный короткий смешок.
— По-моему, это вполне справедливо для большинства королевских особ. Самые большие неприятности приключаются, когда они начинают думать. Я так понимаю, она и с вами не обсуждала это особое заседание?
— Как вы заметили, нет. А, как правило, именно мне она поручает большинство дел, особенно если знает, что я их не одобряю. Возможно — особенно в этих случаях. Она понимает, что я всегда пекусь в первую очередь о ее интересах. Но это безумие Фелиция организовала самолично. Я наверняка знаю только одно: она разослала персональные приглашения нескольким избранным вельможам для небольшого частного разговора. Вы — один из них. Хотя какой толк от очередной говорильни, да еще так поздно…
— Именно, — согласился сэр Вивиан. — Давно миновал тот момент, когда слова могли что-то изменить. Все уже определились и теперь только ждут, кто первым сделает неверный шаг. Если бы королева больше доверяла мне! Я не могу защитить ее должным образом, если не знаю, с какой стороны ожидать угрозы.
— Не принимайте этого близко к сердцу. Она верит вам, а то не позвала бы сюда быть ее защитником. Она могла бы пригласить массу народу, чье отсутствие здесь весьма показательно.
— Она доверяет мне? — Сэр Вивиан впервые посмотрел на Калли. — Я никогда не был в этом уверен. После того как я проворонил ее мужа…
— Разумеется, она доверяет вам. — Калли прямо встретила холодный взгляд Вивиана. — Вы один из немногих в замке, на кого королева может положиться, и она знает об этом. Вы были героем Алой башни, защитником крестьян. По моим последним данным, о вас написано двадцать семь баллад и восемь пьес. Никто не винит вас в гибели короля. Даже Магус не сумел защитить его от убийцы. Никто во всем замке не считает вас неудачником, кроме вас самого. Поверьте мне, ее величество доверяет вам. И я тоже. — Она вдруг улыбнулась. — Я в некотором роде ваша поклонница, знаете ли. Еще до того, как мы с Фелицией прибыли сюда, я прочла все книги об осаде Алой башни. В Герцогстве под горой они нарасхват. Там вы знамениты не меньше принца Руперта и принцессы Джулии.
Сэр Вивиан неловко пожал плечами:
— Удивительно, что меня не считают в герцогстве бандитом.
— Мы восхищаемся воинами. А вы всегда были одним из моих любимых героев.
Хеллстром ощутил непривычное тепло на щеках.
— Не стоит верить всему прочитанному, — проворчал он. — А песни еще менее правдивы. Истинным героем Алой башни был мой брат, Гавейн. Я остался просто с ним за компанию.
— Вздор, — не согласилась Калли. — Я читала рапорты переживших осаду солдат армии Герцогства. Там говорится, что с мечом в руке вас было не остановить. Что вы не дрогнули, несмотря на то, что все было против вас. Что они вас только что на куски не порубили — и все-таки не смогли заставить отступить или сдаться. Ваше имя в Горах — синоним чести, долга и отваги.
— Лишнее доказательство того, как расстояние искажает легенду.
— Почему вы так себя принижаете? — удивилась Калли. — Сколько баллад написано про героев, которые и половины ваших подвигов не совершили. Вы удерживали Хобовы врата, когда бежали все, кроме вас с братом. Никто не назвал бы вас трусом, если бы вы тоже ушли. Любой полководец подтвердил бы, что Алую башню при таком соотношении сил не удержать. Но вы вдвоем встали против целой армии и не отступили ни на шаг.
— Не так все было.
— Хорошо, а как? По правде? Расскажите. Мне всегда хотелось знать.
— Все произошло очень быстро, — начал сэр Вивиан. Под напряженным взглядом Калли ему даже в голову не пришло уклониться от ответа. — Все бежали. Верхом или пешком, бросая все, что могло их задержать, даже доспехи и оружие. Они называли себя солдатами, а удирали, словно зайцы. И поступали разумно. Один — единственный небольшой отряд не мог выстоять против надвигающейся армии. Но Гавейн не ушел. У него даже мысли такой не возникло. Потому что он знал: если башня падет, войска Герцогства хлынут через Хобовы врата в беззащитное сердце Лесной страны. Сотни маленьких городков и деревень будут сданы на милость вражеской армии, которая жаждала крови в отместку за недавнюю череду поражений. Вторжение обернулось бы страшной резней среди беззащитного гражданского населения.
Гавейн не сомневался, что нам под силу удержать башню: А кто владеет Алой башней, тот контролирует подступы к Хобовым вратам. Я пытался отговорить его, но он был непоколебим. Он знал свой долг. И я остался с ним. Потому что он — мой любимый брат, и я не мог оставить его погибать в одиночку. И, может быть, еще потому, что уже тогда искал славной смерти, смерти ненапрасной. Мы нашпиговали Алую башню всевозможными западнями и ловушками так, что к нам можно было подойти только с одной стороны, и стали ждать. Ждать оказалось труднее всего.
