Красный от смущения Людовик пробормотал в ответ:
– Я подумаю об этом…
На самом же деле он попал в крайне неловкое положение. Чрезвычайно нервный и впечатлительный, он как огня боялся повторения ночи в Бордо. Он был бы рад появлению сына и хотел бы проявить себя блестящим любовником, чтобы загладить неприятные впечатления жены от первой брачной ночи, когда ей пришлось закрывать глаза, чтобы не видеть любопытных взглядов кормилиц. Но он отлично понимал, что ничего не умеет и к тому же почти ничего не знает о том, как устроено женское тело.
Тем временем в Лувре готовились к еще одной свадьбе. Сводную сестру Людовика Екатерину-Генриетту Вандомскую, дочь Генриха IV и Габриэли д'Эстре, выдавали замуж за Карла II Лотарингского, герцога д'Эльбефа. Это событие вряд ли могло бы хоть как-то повлиять на интимную жизнь Людовика, если бы ему в голову не пришла довольно странная мысль: явиться в комнату молодоженов в брачную ночь.
Как того требовала традиция, король присутствовал на церемонии укладывания супругов в постель. Когда же все удалились, он остался в спальне и до одиннадцати часов вечера с любопытством наблюдал за тем, что делали молодожены. Он хотел перенять у юной четы кое-какой опыт, и его охотно обучили некоторым премудростям…
Нравы по-прежнему отличались удивительной простотой, а дочь восхитительной Габриэли, уверенная в своей красоте, не страдала излишней стыдливостью. Она не только весьма откровенно показала все королю, но и, видя его оживление, мило посоветовала:
– Сир, сделайте и вы то же самое с королевой, не пожалеете…
В глубокой задумчивости вернулся Людовик в свои покои. Иные, правда, надеялись, что он бегом бросится к королеве, чтобы немедленно проверить, правильно ли он затвердил «урок», но этого не случилось. Король решил тщательно обдумать все увиденное и потому предпочел отправиться в постель. Однако на следующий день он тоже не навестил королеву. Герцог де Люинь, сердито покусывая усы, явился к Людовику, дабы выяснить: долго ли еще будет раздумывать Его Величество?
Мы не знаем, поделился ли король сомнениями со своим лучшим другом, но зато нам известно, как повел себя де Люинь. Он устроил настоящий спектакль: умолял, просил, заклинал и даже плакал!
– Неужели Его Величество не понимает, – причитал королевский наперсник, – что стране нужен дофин? Так чего же государь ждет?
И де Люинь надумал перейти от слов к делу и заставить короля быть решительнее. Часы только что пробили одиннадцать. Самое время для визита к королеве. Де Люинь утер слезы, махнул мысленно рукой на то, что ночевать ему, возможно, придется в Бастилии (если и да, то по крайней мере с сознанием выполненного долга), склонился над своим королем, схватил его за грудки и рывком вытащил из кровати.
– Беренгьен! Берите подсвечник! – громко приказал он, выпихивая Людовика за дверь спальни.
Появившийся невесть откуда старший камердинер нехотя возглавил эту странную процессию. Замыкал же шествие лекарь Эроар. Он потирал руки и посмеивался в усы.
Людовик, красный от стыда, всячески упирался, цеплялся за мебель и просил дать ему время подумать. Но де Люинь не слушал его, продолжая подталкивать к спальне королевы. К счастью, опочивальня государыни была совсем близко, и Людовик скоро оказался в покоях супруги да так там и остался.
Король покинул жену только в два часа утра. Он дважды исполнил свой супружеский долг – при молчаливом одобрении главной камеристки королевы госпожи де Бельер, тайной свидетельницы этой сцены.
На следующий день Анна Австрийская выглядела хотя и усталой, но весьма довольной. Придворные дамы сразу поняли, что все свершилось наилучшим образом.
Срочно отправленные депеши оповестили всю Европу о том, что король Франции провел наконец со своей супругой брачную ночь…
Маленькая королева была в восторге от того, что ей довелось пережить, и попросила короля навещать ее почаще. Людовик XIII охотно повиновался и в течение нескольких недель каждый вечер отправлялся в покои своей супруги, все больше входя во вкус игры, которая еще совсем недавно вызывала у него ужасное отвращение.
Его усердие, однако, встревожило придворных медиков. Опасаясь за королевское здоровье, они запретили Людовику слишком уж переутомляться.
Но совет этот запоздал. От природы стыдливый, Людовик сам отказался от ежедневных визитов к королеве и вернулся к целомудренной жизни.
Спустя некоторое время Анна Австрийская объявила о том, что беременна, но очень скоро она потеряла ребенка по вине своей безрассудной подруги герцогини де Шеврез. Увы, королева потеряла и ту хрупкую любовь, которую питал к ней ее супруг после памятной ночи безумств, когда герцог де Люинь столь отважно сыграл роль Купидона.
Госпожа де Шеврез, презиравшая короля, постаралась, чтобы эта любовь никогда больше не воскресла. И понадобились одновременно ужасная буря и горячие молитвы монахини, бывшей в миру Луизой де Лафайет и верной любовницей Людовика XIII, чтобы Людовик XIV появился на свет… Девятнадцать лет спустя!
Но это уже другая история…
Ночи английские и… странные
Ночь за игрой в карты. Генрих VIII и Анна Клевская
– Наконец-то, наконец! – радовались жители Лондона, собираясь вокруг ярко горевших костров. Над столицей Англии стоял колокольный перезвон. Вино и эль лились рекой.
Пока народ ликовал, а двор Генриха готовился к крестинам королевского сына, женщина, которая выносила и произвела на свет долгожданного наследника престола, лежала обессиленная после трех дней родовых мук. Но ее страдания еще не кончились: ей предстояло пережить ряд утомительных церемоний, положенных при крестинах.
Восседая на ложе в королевской опочивальне, Джейн Сеймур приняла целую толпу почетных гостей и выслушала поздравления и приветствия. Церемония длилась пять часов, после чего гости устремились в часовню, а королева в полном изнеможении откинулась на подушки, блаженно улыбаясь и шепча слова молитвы. Какое счастье! Она родила здорового и крепкого мальчика, подарила королю наследника, и, значит, призраки Екатерины Арагонской и Анны Болейн не будут отныне навещать ее в кошмарных снах. Джейн не прогонят и не казнят за то, что она не смогла родить королю сына.
Через три дня она почувствовала небольшое недомогание, а неделю спустя, 24 октября 1537 года, на двенадцатый день после родов, Джейн Сеймур, третья жена Генриха VIII, умерла от родильной горячки.
Удрученный горем Генрих приказал устроить королеве пышные похороны. Джейн была идеальной женой – послушной, нежной и покорной; она родила ему желанного наследника и к тому же умерла прежде, чем он сам пресытился ею.
