– Много мужчин захотят жениться на вас. – Ройс резко отпрянул и отвернулся.
– В любом случае… не вы. – Мэри вдруг осознала, что ее слова прозвучали так, словно она хотела замуж за Ройса, и отчаянно пыталась придумать, как исправить ситуацию.
Но, казалось, он вовсе не заметил никакой двусмысленной неловкости.
– Конечно, не я. Я вообще не собираюсь жениться на ком бы то ни было.
– Никогда?
– Не вижу в этом никакого смысла, – пожал плечами Ройс. – Есть люди, которым это необходимо. Оливер, например. Он, несомненно, ищет и будет искать идеальную женщину – будущую графиню Стьюксбери, которая подарит ему наследников. Но наследники и супружеский долг меня не интересуют.
– К счастью, существуют люди, способные на любовь.
Последние слова Ройса звучали с такой непреклонностью, что это вызвало у Мэри раздражение, хотя она и сама не знала почему.
– Любовь – понятие для людей, не обремененных умом.
– Как вы можете так говорить? – Мэри возмущенно посмотрела на него.
– Благодарю покорно, – снова пожал плечами Ройс, – я достаточно насмотрелся на тех, кто от нее страдает. Моя мать чрезвычайно любила отца Оливера. И эта любовь была столь велика, что ее не хватало на детей. Вся жизнь этих людей сводилась к великой страсти. Конечно, не обходилось без завистников, без слез, истерик и раскаяний, но как только неприятности оставались позади, они снова оказывались в объятиях друг друга, снедаемые безумной любовью.
– Мои родители тоже любили друг друга, но у них все было иначе. Отец и мать были счастливы вместе, но и о нас они никогда не забывали.
– Считайте, что вам повезло и вашим родителям тоже. Это ненормальное положение вещей.
– У вас весьма странное представление о любви.
Мэри помолчала, изучающе рассматривая Ройса. Она не могла поверить, что он испытывает отвращение к волшебному чувству любви. Сказав, что любовь создана для дураков, Ройс не смог скрыть горечи, мелькнувшей в глазах.
– Таким образом, – Мэри убила двух зайцев сразу: и разрядила атмосферу, и вышла из щекотливой ситуации, сведя все к шутке, – я не единственная девушка, которая бы получила от ворот поворот?
Едва заметная улыбка коснулась губ Ройса.
– Верно, я вовсе не намерен вступать с кем-либо в брак.
– Прекрасно. По меньшей мере я не одинока в своих убеждениях.
– А что о нас? Вы меня прощаете? Мы снова друзья?
– А разве мы раньше были друзьями?
– Вы делаете мне больно. После того как я вас выручил пару-тройку раз? И мы не друзья?
Мэри изобразила притворное негодование и, не выдержав, рассмеялась:
– Все в порядке, мы – друзья!
Честно говоря, она не была уверена, что сказала правду. Боль от сказанного Ройсом в тот злополучный вечер продолжала ныть в сердце тупой занозой. С другой стороны, она поверила Ройсу, что тот не желал сделать ей больно. Она испытывала наслаждение от общества Уинслоу, и выдерживать ледяную отстраненность казалось бессмысленным.
Но какая же это дружба, черт возьми, когда при каждой встрече вспоминаешь тот волшебный поцелуй?
Глава 11
После ухода Ройса Мэри направилась на поиски сестер. Это не заняло много времени, поскольку шум и гвалт наверху было слышно издалека. Оттуда раздавались призывные посвистывания и женские крики:
– Пират!
Простонав в который раз за день, Мэри произнесла, не скрывая досады:
– Ну, что теперь? Опять потеряли?
– Мэри! – оживились сестры. – Ты его нигде не встречала по дороге сюда?
– Вообще-то я наивно полагала, что вы его купаете.
– А мы его и в самом деле купали, – отозвалась Лили, а Камелия тут же добавила:
– Хотя я не могу сказать, что песик был в восторге. В результате мое платье совершенно промокло, мы решили вытереть им Пирата, а я побежала переодеться. – Она многозначительно посмотрела на младшую сестру. – Тут-то он и вырвался.
Закатив серо-зеленые глаза к потолку, Лили проговорила, чуть не плача:
– Можно подумать, я его специально отпустила. Пират сам вырвался. После купания он был очень скользкий.
– Именно поэтому я и говорила, что нужно удерживать не силой, а словами! – взорвалась Камелия.
– Все, все, девочки, успокойтесь. – Роуз устало подняла руку. – Теперь это не имеет значения. Пока мы знаем только, что Пират где-то гуляет по дому, а мы не имеем ни малейшего понятия, где его искать.
– Мама дорогая! – Мэри содрогнулась, представив, что может натворить их собачка в этом изящном особняке. – Искать! Немедленно! Быстро! Граф ждет нас в кабинете.
Тщательные поиски не дали никаких результатов; Пирата словно след простыл. Никаких признаков его присутствия в доме сестры, как ни старались, не отыскали… Сдавшись перед неизбежностью, они спустились вниз, причем тягостное ожидание результатов деятельности Пирата, оказавшегося на свободе, вызывало у Мэри больший страх, чем встреча с графом. Дверь в кабинет Оливера была открыта. Сидя за столом, Стьюксбери внимательно изучал книгу расходов и доходов. Подняв голову и взглянув на сестер, застывших в дверном проеме, он встал и обошел вокруг стола.
– Заходите, пожалуйста, кузины.
Пока он закрывал за ними дверь, сестры сделали несколько неуверенных шагов вперед, разглядывая тяжелую темную мебель.
– Пират! – пораженно воскликнула Камелия. Она указала на маленького черно-белого пса, нахально растянувшегося на полу в квадрате послеполуденного солнечного света, пробивающегося через оконные стекла. Услышав свое имя, Пират приоткрыл глаза и поднял голову. – Он здесь, посмотрите только!
– Да, – согласился граф. – Он прибежал сюда недавно с видом гончей после охоты на лису.
– Мы его купали, – объяснила Камелия.
– Об этом я уже догадался, – ответил граф. – Должен сказать, что купание не улучшило его внешнего вида слишком заметно.
Жестом указав на стулья, отдельно стоящие возле окна, Оливер пригласил:
– Пожалуйста, присаживайтесь.
Вежливо подождав, пока девушки рассядутся, граф тоже сел. Обойдя вокруг сестер, словно приветствуя, Пират устроился рядом, положив морду на ботинок Оливера.
– Похоже, он мне симпатизирует, – пояснил Стьюксбери, проследив их изумленные взгляды.
– Я… я прошу прощения… Он вас беспокоит? – спросила Мэри. – Может быть, нам стоит его забрать?
– Это не проблема, – небрежно отмахнулся граф. – Поскольку в ближайшее время вы уедете за город, это не будет продолжаться долго.
