На некоторое время в кабинете воцарилось неловкое молчание.
– Если я правильно помню, – наконец начал граф, – кузина Шарлотта планирует проехаться завтра по магазинам вместе с вами.
У Мэри упало сердце. Неужели из-за сегодняшних неприятностей он запретит им этот праздник? Не в силах взглянуть на сестер, она лишь подумала, что Лили будет просто раздавлена.
– Мне показалось, – продолжал Оливер, – что вам могут понадобиться наличные. Шарлотта, конечно, пришлет мне счета, но ведь могут встретиться всякие мелочи. Ленты-конфеты и все такое прочее, что вам захотелось бы купить самим.
Подобный сюрприз лишил Мэри дара речи. Очевидно, сестры испытывали те же чувства, поскольку лишь молча глазели на графа. Подойдя к столу, граф вынул из него пачку банкнот и вручил каждой из девушек по нескольку штук. Мэри уставилась на деньги, прикидывая соотношение британского фунта к американскому доллару, полагая при этом, что фунт стоит дороже. По пять фунтов каждой? На ленточки и конфеты?
– Но, сэр, – произнесла наконец Мэри, – кажется, это слишком много…
– Не думаю, – ответил Оливер с легким удивлением. – Возможно, мне стоит проконсультироваться с Шарлоттой на этот счет, поскольку, боюсь, у меня слишком мало опыта в этом вопросе. Я просто полагал, что какие-то вещи вы захотите купить за наличные.
– За наличные, – эхом отозвалась изумленная Мэри.
– Да. Я полагаю, что такой суммы вполне должно хватить, но если я окажусь не прав, мы сможем обсудить это позже.
– Но… Сэр… – Мэри недоуменно посмотрела на графа. – Простите, но мы не можем с этим согласиться. – Она проигнорировала щипок Лили. – Я никогда не думала, да и в мыслях никогда не держала становиться для вас обузой. Тем более наше присутствие здесь и так не очень уместно.
– Боюсь, я не совсем вас понимаю.
– Мы ждали встречи с дедом, и его поддержка родных внучек была бы вполне естественной. Вы же только двоюродный брат, поэтому, с нашей точки зрения, не совсем справедливо садиться вам на шею. Тем более мы предполагали, что и для деда могли бы приносить какую-нибудь пользу, нежели просто кормиться за его счет.
– Приносить пользу? – туповато повторил граф.
– Да. Работать прежде всего. Убирать, готовить, возиться в саду – не важно, главное – не есть свой кусок хлеба даром. – Видя неподдельное изумление на обычно невозмутимом лице Оливера, Мэри быстро продолжила: – Теперь, уже осознав, что это невозможно, мы все же не можем есть и одеваться даром, особенно с учетом того, что все за нас делают слуги и горничные.
– Но вы же Толботы. Что я могу с этим поделать? Если бы дед знал о вас, он непременно отразил бы это в своем завещании. Поскольку он этого не сделал, эти юридические права беру на себя я.
– Я вас понимаю, и наша благодарность не имеет границ. Однако нам неловко быть вам обузой.
Оливер молчал не меньше минуты.
– Моя дорогая кузина, постарайтесь понять и вы. У меня есть определенная репутация, и я вправе ее поддерживать. Если узнают, что мои двоюродные сестры бродят по городу без гроша в кармане и в лохмотьях, я выставлю себя на всеобщее посмешище. Меня объявят последним скупцом, или, хуже того, пойдут разговоры, что я не могу себе позволить одеть вас в соответствии с вашим статусом, либо, что я вас просто выгнал. Надеюсь, вы не хотите стать причиной моего публичного унижения?
– Конечно, нет, но…
– Нет-нет, не желаю слушать никаких возражений, – поднял руки граф. – Я слишком хорошо знаю Лондон. Одних лишь слухов достаточно для того, чтобы навечно оказаться прикованным к позорному столбу.
– Только из-за того, что у нас нет наличных? – спросила Мэри с некоторой долей скептицизма.
– Высокий статус в обществе накладывает и высокую ответственность, – пожал плечами граф.
Сохраняя полную уверенность, что Оливер просто умело ею манипулирует, Мэри поняла, что продолжение спора бесполезно и нелепо, особенно учитывая незначительность суммы, с точки зрения графа.
– Конечно, если вы того желаете, это крайне любезно с вашей стороны, и мы очень вам благодарны.
– Кстати, – продолжил граф, – обучаясь в Уиллмере, вы действительно могли бы оказаться полезными и не есть, как вы выразились, хлеб даром. Возможно, вам захотелось бы разобрать вещи своей матери.
– В самом деле? – Мэри взглянула на сестер. – Там сохранились ее вещи?
– Лично я представляю себе следующее. Предметы подобного рода обычно упаковываются и хранятся на чердаке. И так из поколения в поколение. Конечно, дед был обижен и зол, но не думаю, что он пошел так далеко, чтобы выбрасывать вещи собственной дочери.
– Благодарим вас, – заулыбалась Мэри, – от всей души благодарим…
Сам о том не догадываясь, граф сделал великое дело. Возможность получить большее представление о собственной матери, о первых годах ее жизни была намного ценнее, чем любые деньги или одежда.
На следующий день вскоре после завтрака в Стьюксбери-Хаусе появилась кузина Шарлотта, сопровождаемая женщиной средних лет с небольшой сумкой в руках.
– Привет кузинам! – весело выкрикнула Шарлотта, как только дворецкий проводил ее в гостиную. – Я привезла с собой миссис Рэнсом. Лучшей портной вы не найдете во всем Лондоне. Вскоре здесь будет леди Вивиан, но я подумала – зачем терять время? Миссис Рэнсом могла бы снять с вас мерку, пока мы ждем. А потом уже купим ткань для ваших новых платьев.
Сестры гурьбой поднялись в спальню, где, к их удивлению, портниха заставила всех раздеться до самых сорочек и, вынув из сумки сантиметр, блокнот и огрызок карандаша, принялась измерять их от макушки до пят, беспрестанно делая пометки. В конце концов миссис Рэнсом объявила, что сняла все мерки, и отправилась восвояси.
– Что ж, теперь только остается ждать Вивиан, – объявила Шарлотта, когда все снова разместились в гостиной. – Если нам повезет, она не слишком опоздает.
– А что, обычно она опаздывает? – спросила Лили.
Шарлотта пожала плечами в ответ:
– Для Вивиан не существует понятия «обычно». Просто у нее отсутствует чувство восприятия времени.
Вскоре в гостиной объявился Фиц, а следом и Оливер. За ним по пятам бежал Пират, который, устроив грандиозное приветствие всех в отдельности, подпрыгивая, вернулся к графу, плюхнулся рядом и через мгновение громко захрапел.
– Стьюксбери, ты не говорил мне, что завел собаку, – с удивлением заметила Шарлотта, отойдя от буйных проявлений радости пса.
