и бросилась к нему в объятия. Отца она любила, и была любима им.
— Как дела в университете?
— Всё как обычно.
— Фёдор не донимает?
— Братец всё больше занят попойками с друзьями и проказами, да волочится за дамами.
— Я сделаю ему внушение.
— Не стоит, он ведь девиц не трогает, а вдовушки и девки сами прекрасно знают чего хотят.
— Ирина, ты меня пугаешь, — отстранив её на вытянутых руках, с нарочито-серьёзным видом произнёс отец. — Не слишком ли ты юна, для таких речей?
— Мне уже девятнадцать, — фыркнула она и добавила. — Вы наверняка и сами уже присматриваете мне женихов. Полагаете, что мне всё ещё только в куклы играть?
— Твоя правда, ты уже совсем взрослая. Распоряжусь немедленно выкинуть из твоей комнаты всех кукол.
— Это-то тут при чём⁈ — тут же взвилась девушка, чем вызвала смех отца.
— Господи, ты так уморительна в своей непосредственности.
— Вы сказали, что у вас есть ко мне разговор, батюшка.
— Есть, дочка. Только обстоятельства сильно изменились, — с кислой миной произнёс он.
— Вы мне расскажете, или нужно из вас тянуть по капле.
— Ладно. Тогда без обиняков. Помнишь в конце лета некто Дубинин покончил с саблезубом?
— Того, что убил Льва Николаевича и десяток дружинников?
— Да.
— Кажется он ходил с охотничьей артелью Авдеева. Но я так и не нашла его, чтобы лично поблагодарить за расправу над этой тварью.
— Так вот, оказалось, что это был девятнадцатилетний орловский дворянин, некто Ртищев…
Боярин рассказал ей всё, что ему было известно. Включая и о подозрениях, в наличии способности. О чём он не стал рассказывать князю, так как тут имелись лишь ничем не подтверждённые предположения. Если же выгорит его план, то данное обстоятельство можно и укрыть. Поведал дочери и о том, что планировал выдать её за него замуж, а вернее, чтобы она взяла его в мужья. Но затея с треском провалилась ещё до того, как он смог ей о том сообщить…
— Значит вещий, — задумчиво произнесла боярышня.
Ирина рассматривала портрет нарисованный на художественной бумаге. Работа была выполнена качественно, а изображённый молодой человек довольно красив. Она повнимательней всмотрелась в рисунок и припомнила, что не более получаса назад видела его на портальной площади. Внешность парня и первые впечатления не вызывали отторжения.
В том, чтобы выйти по расчёту она не видела никакой трагедии. Денег у её батюшки было предостаточно, и приданое он за ней даст богатое, так что насколько тугая мошна будет у потенциального жениха, её не интересовало. Сила дара и титул занимали куда больше. Причём именно в таком порядке. И вот тут сильный одарённый, да ещё и с особой способностью выигрывал однозначно.
— Получается, его переводят в Московский университет и он будет учиться на моём потоке? — уточнила она.
— Да, ты всё правильно понимаешь. Но если прежде я мог заручиться поддержкой князя и сам устроить твою свадьбу, то теперь всё в твоих руках. Разумеется, если ты сама этого захочешь.
Именно, что сама. Если Ирина лично не приложит стараний, то о свадьбе можно и не мечтать. Она могла заполучить его только влюбив в себя, и никак иначе. Род Гагина не захудалый, самого Ивана Васильевича знает лично государь. Так что, если Ртищев решит жениться на Ирине, есть вариант, что царь не станет противиться этому браку. Ну, хотя бы из желания привлечь на свою сторону одного из сильных вассалов князя Зарецкого.
— Батюшка, позволь я присмотрюсь к нему. Если мысль о замужестве с ним не будет мне противна, то приложу все усилия, чтобы заполучить его. Полагаю, что в столицу он отправится с окончанием каникул. Может проведёшь бал в нашей орловской усадьбе?
— Любой твой каприз, милая.
— Полагаю, что несмотря на незначительное положение, сильный одарённый достаточная фигура, чтобы оказаться в числе приглашённых?
— Не боишься соперниц? Я ведь не смогу не пригласить других бояр с семействами.
— Вот только не они, а я буду учиться вместе с ним в университете. И так как там соперниц будет куда больше, то на момент его прибытия хотелось бы быть с ним уже знакомой.
— Б-бо-оже, я и не думал, что ты такая интриганка, — покачал головой боярин.
— О чём вы батюшка. Я просто благодарна отомстившему за гибель моего друга детства и хочу быть ему полезной.
— Понимаю.
— Если позволите, я пойду, — направилась она на выход.
— Так я распоряжусь, чтобы вынесли из твоей комнаты всех кукол.
— Даже не думайте, — резко обернувшись, коброй прошипела дочурка.
— Не буду, — выставив перед собой руки в игривом ужасе, заверил отец.
* * *
Ну за что ей это? Рассчитывала влюбить в себя Никиту, а в результате… Да чего себя-то обманывать, сама в него влюбилась. Как только расстаются, так сразу начинает считать дни до следующей встречи. Всё время перед внутренним взором встаёт его красивое лицо, улыбка, светящийся взор.
Нет, очень может быть, что для кого-то это всё не так, и он недостаточно красив, и улыбка не больно-то ему идёт, и взгляд у него самый обычный, а где-то даже злой и колючий. Что есть, то есть, он не умеет спускать обиду. Но перед ней возникает только светлый образ, а недостатков она попросту не замечает. Понимает, что они конечно же есть, но не видит и всё тут.
— Лена, — после стука послышался голос матери. — Лена, я вхожу.
Дверь отворилась и в её комнату вошла матушка. Зоя Павловна присела на кровать, и положила руку на плечо дочери уткнувшейся лицом в подушку.
— Что, девочка моя, сама не заметила как влюбилась в него?
— Так уж вышло, — глухо ответила она.
— У меня сложилось мнение, что ты ему тоже не безразлична.
— Только он слишком тянул, а я не давила.
— Никто не может помешать вам быть вместе.
— Батюшка полагает так же? — с грустной иронией, спросила она.
— Твоё счастье ему небезразлично.
— Спасибо. Но если мы так поступим, то все ваши труды пойдут прахом. Государь не простит нашей выходки, и Нефёдовскому никогда не быть городком, а батюшке не стать боярином.
— Ерунда. Мы поговорили с Володей и решили, что если тебе по силам взять этого мужчину. Забирай.
— Вы готовы пойти
