отсветы насмешки.
Джордж, быстро и деловито отдав необходимые распоряжения, занялся организацией перевозки пленника в Глостер. Из коридора доносились приглушенные голоса и звук торопливых шагов — подготовка к транспортировке шла полным ходом. Нужно было успеть доставить преступника в тюрьму до рассвета, пока улицы Бибери еще спали и любопытные глаза горожан не могли стать свидетелями этого последнего акта нашей драмы.
— Томас... сын моей сестры, далекая побочная ветвь. Умный, исполнительный мальчик, — разрушая гнетущую тишину гостиной, первым заговорил мистер Флетчер, не отрывая взгляда от своего воспитанника, словно все еще надеялся увидеть в нем прежнего Томаса — преданного, доброго мальчика, которому он когда-то доверял. — Я во многом на него полагался, но почему? — последний вопрос прозвучал надломленно, почти умоляюще.
— Думаешь, я днем и ночью работал на тебя просто так? — Томас зло усмехнулся, его красивое лицо исказила гримаса презрения. — Чтобы ты вдруг вспомнил, что у тебя есть внук, и что ты обязательно должен оставить ему все имущество семьи Флетчеров? Пока Мэттью не хотел с тобой даже говорить, я был спокоен, — продолжил Томас, его голос сочился ядом. — Но ты был слишком настойчив в своих намерениях, и я решил действовать. Выведал о дядюшке все. Бибери очень мал, и здесь все друг о друге знают. Остальное выполнить недолго, не ты ли научил меня манипулировать людьми?
— Я любил тебя как сына, — прошептал мистер Флетчер сдавленным голосом. — Все эти годы... я думал, что нашел в тебе достойного преемника. Ты и Мэтт... вместе бы создали великую империю…
— Преемника? — Томас рассмеялся, но в его смехе слышалась горечь. — Я был всего лишь удобным инструментом. Верный помощник, исполнительный секретарь, послушная марионетка. Но стоило появиться настоящему наследнику...
— Ты ошибаешься, — покачал головой старик. — Я никогда не...
— Довольно! — резко оборвал его Томас. Его лицо исказилось от ярости. — Не нужно этих лицемерных речей. Ты всегда умел красиво говорить, дядюшка. Но дела говорят громче слов, не так ли?
— Карета готова, — коротко доложил Джордж, широким шагом войдя в гостиную и, бросив на фыркнувшего Томаса предупреждающий взгляд, добавил, — конвой уже ждет.
— Что ж, ты сам выбрал свой путь. И теперь должен ответить за свои преступления, — мистер Флетчер медленно поднялся с дивана. Он выглядел постаревшим лет на десять, но в его глазах появилась решимость.
— Знаете, дядюшка, — проговорил Томас с кривой усмешкой на губах, — я ведь действительно восхищался вами. Вашим умом, вашей хваткой... Жаль, что вы так и не смогли по достоинству оценить мои старания.
С этими словами его вывели в ночь. А вскоре со двора донесся стук копыт и скрип колес — карета с пленником отправилась в путь к Глостерской тюрьме. Мистер Флетчер еще долго стоял у окна, глядя в темноту. Его силуэт, освещенный пламенем камина, казался особенно одиноким и хрупким.
— Вы не виноваты, — едва слышно проговорила, тихо подойдя к мужчине, слегка сжав его ладонь. — Никто не мог предвидеть...
— Я должен был, — прервал меня старик, с шумом выдохнув. — Должен был заметить, как зависть и обида отравляют его душу. Но я был слеп... слишком слеп.
— Вы не всесильны, — мягко возразила, нерешительно обняв старика, — он сам творец своей жизни, не видел очевидного. Зависть затмила его разум… но хватит об этом. Уже поздно, и нам все необходим отдых, мистер Флетчер, надеюсь, на этот раз вы мне не откажете и останетесь в доме своего внука, уверена, Мэтт был бы этому рад.
— Сомневаюсь, — хмыкнул мужчина, но все же послушно двинулся за мной на второй этаж. А за окном занимался рассвет, окрашивая небо в нежные розовые тона. Новый день приходил в Бибери, но для некоторых его обитателей этот рассвет означал конец целой эпохи их жизни.
Глава 40
День выдался пасмурным. Низкие облака, набухшие дождем, нависали над Глостером, придавая городу мрачный, настороженный вид. Влажный воздух был пропитан тревожным ожиданием — казалось, даже погода замерла в предчувствии важных событий. Но для меня это хмурое утро было наполнено внутренним светом — сегодня должны были снять все обвинения с Мэттью.
В экипаже, неспешно катившем по мощеным улицам Глостера, царило напряженное молчание. Рядом со мной сидел мистер Флетчер, его обычно прямая спина чуть ссутулилась, а лицо осунулось — события последних дней явно не прошли для него бесследно. Напротив расположились Джордж и Грейс, крепко держась за руки, словно пытаясь поделиться друг с другом своей силой.
Копыта лошадей мерно стучали по булыжникам мостовой, а в окнах кареты мелькали еще сонные улицы города. Лавочники только начинали открывать свои магазины, служанки выбивали ковры во дворах, а редкие прохожие кутались в плащи, спасаясь от промозглой сырости.
— Томас признался во всем, — негромко заговорил мистер Флетчер, нарушая тишину. — Рассказал, как планировал все месяцами. Как использовал влюбленность Луизы, чтобы подставить Мэттью. Он... он даже гордился своей изобретательностью.
— И Молли? — тихо спросила, хотя уже знала ответ.
— Да, — мистер Флетчер тяжело вздохнул. — Он убил ее. Девчонка испугалась и хотела предупредить брата. Томас... он опередил ее. Сказал, что не мог допустить, чтобы все его планы разрушились из-за «глупой, сентиментальной девчонки».
— Какой ужас, — прошептала Грейс, крепче сжимая руку мужа. — А что с Луизой? Ее нашли?
— Нет, — покачал головой старик. — Бернард утверждает, что не знает, где она. Говорит, что после смерти Молли, Луиза была сама не своя — металась, плакала, твердила что-то о своей вине, а потом просто исчезла.
— И ему поверили? — Джордж подался вперед, его глаза зло сузились. — После всего, что произошло?
— Да, — горько усмехнулся мистер Флетчер. — У него все еще есть влиятельные друзья. Его допрос прошел быстро, и никто не стал копать глубже. Впрочем, возможно, он действительно не знает. Луиза могла сбежать, осознав, во что ее втянули.
— Сомневаюсь, — горько усмехнулась Грейс, в этот момент карета замедлила ход и, наконец, остановилась у здания суда.
В отличие от мрачного каземата в Бибери, здесь все дышало торжественностью и строгостью закона. Величественное здание из серого камня, украшенное высокими колоннами, внушало трепет. Широкая лестница, ведущая к массивным дубовым дверям, была заполнена людьми — судя по оживленным разговорам и любопытным взглядам, новость о сенсационном разоблачении истинного преступника уже облетела весь город.
В просторном зале заседаний было не протолкнуться.
