времени, я была так растеряна и напугана. А теперь... теперь я не представляю своей жизни в другом месте и времени.
— Я так благодарен этому кулону, — произнес Мэтт, нежно касаясь моей щеки. — Он привел тебя ко мне. Настоящую тебя.
— Я люблю тебя, Мэтт, — глухо прошептала, уткнувшись лбом в грудь мужчины, втянув в себя родной запах его любимого одеколона.
В такие минуты я особенно остро понимала — неважно из какого времени я пришла. Здесь, рядом с этим человеком, был мой настоящий дом, мое истинное время. И что бы ни готовила нам судьба дальше, мы встретим это вместе...
Глава 41
Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Торговый дом моего мужа снова процветал — репутация Мэттью как честного и надежного предпринимателя лишь укрепилась после всех событий. Покупатели возвращались, а некоторые поставщики даже предложили более выгодные условия, компенсируя свое недоверие в трудные времена. Мое сердце замирало от радости, когда я видела, как загораются глаза Мэтта при обсуждении новых идей для развития дела. После всего пережитого эта будничная суета казалась для нас особенно ценной.
Наш с Грейс магазин детской одежды тоже набирал обороты. Первые недели работы превзошли самые смелые ожидания — спрос оказался невероятным. В магазин приезжали матери не только из Бибери, но и из соседних городков, привлеченные слухами о необычных и практичных нарядах для малышей. До сих пор помню трепетное волнение наших швей в день открытия, когда они бережно раскладывали на полках первые партии товара — крохотные рубашечки с тонкой вышивкой, мягкие пинетки из нежнейшей шерсти, изящные чепчики с кружевной отделкой. К полудню в магазине уже было не протолкнуться.
— Какая прелесть! — восхищалась молодая мама, осторожно касаясь пальцами комбинезона с вышитыми котятами. — И как удобно устроены застежки!
— А эти платьица! — вторила ей другая покупательница, расправляя складки на легком летнем наряде. — Не то что привычные тяжелые накрахмаленные одежды, в которых бедные дети едва могут двигаться.
Особым успехом пользовались наши «растущие» модели — с дополнительными складками и потайными подгибами, позволявшими увеличивать размер по мере роста ребенка. Эта идея, которую я принесла из своего времени, оказалась настоящей находкой для экономных матерей.
Спустя два месяца мы открыли второй магазин в Глостере. Наши швеи едва успевали выполнять заказы, особенно после того, как жена лорд-мэра Глостера появилась на важном приеме со своей дочерью в платье, сшитом в нашей мастерской.
Слава о нашем магазине разлеталась все дальше. Однажды утром к нам зашла элегантная дама, прибывшая прямиком из Лондона. Она была наслышана о наших чудесных нарядах для малышей, и этот визит стал поворотным в истории нашего дела. Вскоре мы получили заказ от самой герцогини Редфорд, после чего число желающих приобрести наши изделия возросло многократно.
Мистер Флетчер, заглянув как-то в магазин, с удивлением покачал головой: — Кто бы мог подумать, что из маленькой мастерской вырастет такое предприятие? Мэттью говорил, это была ваша идея, Скарлетт?
— Наша с Грейс, — ответила я, поправляя выкладку крошечных ботиночек. — Просто я заметила, что детская одежда может быть не только красивой, но и удобной.
— У вас удивительное чутье на такие вещи, — задумчиво произнес старик. — Иногда мне кажется, что вы видите то, что другим недоступно.
Я лишь улыбнулась в ответ. Если бы он знал, насколько был прав! Мое знание будущего помогало не только в бизнесе — оно научило меня ценить каждое мгновение настоящего…
Известие о казни Томаса пришло в середине зимы. Мистер Флетчер лично присутствовал на суде в Лондоне. «Он умер, не раскаявшись», — только и сказал старик по возвращении. Мы не стали расспрашивать о подробностях, понимая, как тяжел для него этот разговор.
Семья Бернард исчезла спустя месяц после суда над Мэттью. По слухам, они перебрались во Францию, где их дела шли все хуже. Их особняк приобрела семья торговца из Глостера, и вскоре город почти забыл о своих бывших именитых жителях.
Наш дом тоже преображался. При поддержке мистера Флетчера мы начали его реконструкцию — пристроили новое крыло с просторными гостевыми комнатами, обновили фасад и планировали разбить зимний сад. Мэттью в шутку говорил, что скоро придется строить отдельный особняк для гостей — настолько частыми стали визиты дальних родственников и деловых партнеров из Глостера.
Но главной причиной для реконструкции была новость, которую я хранила в секрете почти месяц. В один из тихих вечеров, когда мы сидели у камина, я наконец решилась:
— Мэтт... нам понадобится еще одна комната. Детская.
— Ты... ты уверена? — муж замер, медленно поднимая на меня взгляд.
— Да, — едва слышно ответила, чувствуя, как к горлу подступают слезы. В следующий миг Мэтт уже сжимал меня в объятиях, покрывая поцелуями моё лицо.
— Боже, Летти... — его голос дрожал от волнения. — Я... я стану отцом?
— Да. Через семь месяцев, — прошептала, прижавшись к его груди и чувствуя, как меня переполняет безграничное счастье.
— Отцом! — радостно воскликнул муж и, забыв о приличиях, подхватил меня на руки и закружил по комнате.
— Осторожнее! — счастливо рассмеялась, легонько ударив его по плечу. — Перебудишь весь дом!
— Пусть просыпаются! — прокричал Мэтт, бережно опуская меня в кресло. — Пусть весь Бибери знает, что я самый счастливый человек на свете!
На следующий день новость о грядущем пополнении в семействе Блэр облетела весь дом. Роуз расплакалась от радости прямо посреди кухни, Майли носилась по комнатам, взволнованно рассуждая о детском белье и колыбельках. А мистер Флетчер, примчавшийся из Глостера сразу после получения письма от внука, впервые на моей памяти выглядел по-настоящему растроганным.
Грейс, узнав новость, немедленно занялась разработкой специальной коллекции для будущего наследника дома Блэр.
— Только представь, — восторженно говорила подруга, раскладывая эскизы на столе в нашем магазине. — Крошечные камзольчики для мальчика или изящные платьица для девочки. Все будет особенным, уникальным!
По вечерам мы часто собирались с Грейс и Джорджем в нашем саду. Пока мужчины обсуждали дела, мы с подругой делились новостями и строили планы. Когда к нам присоединялся мистер Флетчер, разговор неизменно переходил на будущего малыша.
— Мальчик, — с уверенностью заявлял старик. — У Блэров всегда рождаются первенцами мальчики.
— А вот и нет, — мягко возражала, поглаживая едва заметно округлившийся живот. — Я почему-то уверена, что будет девочка.
— Главное, чтобы ребенок родился здоровым. А мальчик
