взгляд в свой бокал.
— А ты чего нервничаешь? — чутко уловив настроение сестры и заглянув ей в глаза, произнёс я. — Тебе-то как раз не о чем переживать.
— Не знаю… — пожала она плечами и вновь вздохнула, следом всё же признавшись: — Волнуюсь…
— Этого ещё не хватало, — бросил я, поднимаясь со стула, а затем, галантно протягивая руку в сторону Виктории, произнёс: — Приглашаю вас на танец, сударыня. Я, правда, не лучший партнёр, но тоже, знаете ли, кое-что могу! Некогда грустить — пойдём веселиться!
Сам я, конечно, несмотря на напускное воодушевление в голосе, особого желания плясать не испытывал. Но и позволять сестре томиться в ожидании своей очереди я точно не хотел.
Вика удивлённо приподняла брови, но тут же поднялась с места, принимая мою руку. В её взгляде зажёгся тихий огонёк благодарности, а на губах появилась неуверенная, но искренняя улыбка. Лёгкое напряжение в плечах постепенно растворилось.
— Как с ним спляшешь, можно вообще домой свалить, если захочешь, — бросил я, когда мы уже начинали движение под музыку. — Пусть тут сами потом своими конкурсами и разговорами развлекаются.
— Нельзя так, Лёша… — качнула головой сестра. — Нужно быть терпимее. Да и интересно мне самой, как тут всё будет складываться.
Оставалось только лишь вздохнуть — чтобы не портить Виктории вечер, я был готов и потерпеть.
В то же время, меня отчего-то немного, совсем слегка, напрягал сегодняшний бал и вся эта ситуация с публичными смотринами, на которых цесаревич будет открыто перебирать несколько десятков аристократок, чтобы затем остановить свой выбор на какой-то одной. Мысленно поставив себя на место любой из них, я тут же пришёл к выводу, что черта с два бы в этом участвовал! Но нынешнее общество было совершенно привыкшим к подобным традициям, и для них происходящее находилось вполне себе в пределах нормы. Судя по лицам, даже вызывало восторг и трепетное ожидание.
Впрочем, мозгов и, надеюсь, зрелости, мне уже хватало, чтобы держать своё мнение при себе и в подобных вопросах быть более терпимым. Нужно шоу — значит пусть будет шоу. Нам не жалко, главное — результат.
Чтобы отвлечься, я решил направить энергию в полезное русло. Однозначно не было бы лишним послушать о чём там цесаревич болтает с аристократками.
Идея об этом неожиданно подняла мне настроение.
— Ты почему ещё не отправила Нааму подслушивать? — улыбнувшись, бросил я, заглядывая сестре в глаза.
— А что, так можно? — искренне удивилась она, вскинув брови.
— Всё можно, если осторожно. Главное потом никому не давать понять, что обладаешь информацией. Это ж наше оружие, Вика — грех не пользоваться! — неспешным и поучительным тоном заключил я.
— Ну… хорошо, — протянула она после короткой паузы, чуть сжав мою руку.
Спустя несколько секунд, после того как я это произнёс, в паре метров от цесаревича замаячили сразу две тени — Кали и Наама, которые практически в режиме реального времени передавали нам разговор Романова с танцующей с ним в паре аристократкой.
Если не вдаваться в подробности, то кратко происходящие беседы можно было охарактеризовать одним словом — допрос. Глеб действовал методично. Каждый разговор строился по одной схеме: начало лёгкое и нейтральное — образование, языки, интересы. Потом — вопросы глубже: планы на семью, количество детей, наличие вредных привычек и бытовые моменты. К слову, из раза в раз он также не упускал возможности задать вопросы и о наличии прошлых романов претендентки.
Тут было важно добавить, что несмотря на мой ярлык в виде слова «допрос», Глебу стоило отдать должное — он умел работать с людьми. Его манера держаться располагала: улыбка, лёгкая ирония, внимательность к словам собеседницы. Девушки отвечали охотно, нередко даже подробнее, чем следовало. Он был галантен, в меру красноречив и обаятелен. Слушал внимательно, подмечал детали и ловко возвращал тему, если разговор уходил в сторону. Кому-то могло даже показаться, что это импровизация, но я видел — без серьёзной подготовки здесь точно не обошлось.
С каждой новой композицией менялись только партнёрши, а вот область интересов цесаревича — практически нет. Он собирал данные, шаг за шагом формируя психологические портреты. И умудрялся выстраивать и направлять беседу таким образом, что всё его любопытство выглядело вполне уместным и ненавязчивым — ни одна девушка не ощущала давления. Напротив, многие выглядели польщёнными вниманием. Лица светились, улыбки становились мягче, движения свободнее. Принц явно знал, как произвести впечатление.
А если добавить к этому ещё и то, что в силу особенностей этого мира, врать здесь было не принято, подобные разговоры превращались в серьёзный инструмент.
Правда, какая от этого может быть польза будущему главе государства? Конечно же, с учётом того, что выбор его уже давно закреплён на бумаге. Ну узнал он, что эта Наталья Комиссарова раньше покуривала, а ещё не желает больше одного ребёнка, и что?
В общем, на мой взгляд, подход и реализация у Романова-младшего были крайне серьёзными и основательными, но стоила ли игра свеч, если можно было просто развлекаться и хорошо провести вечер, раз уж такая традиция? Впрочем, я вполне допускал, что мог чего-то не знать. А возможно, это всё своего рода тренировка навыков.
Как бы там ни было, оставалось только признать, что этот стервец может! Ой как может!
Отплясав с сестрой не менее четырёх танцев подряд, я наконец утомился и предложил ей вернуться к нашему столу. Виктория выглядела довольной, а на её лице снова появилась лёгкость, которой я и добивался.
— Ты, кстати, не против, если мы вас послушаем? Или тебе бы этого не хотелось? — заглядывая девушке в глаза, с заботой поинтересовался я.
В другой ситуации даже мысли бы не возникло подслушивать её разговоры, но сегодня был другой случай. Да и важность момента, какая-никакая, но присутствовала.
— Подслушивай на здоровье, — улыбнулась Вика, смешно махнув своей ручкой. — Хоть повеселишься.
— Как скажешь, — кивнул в ответ я, следом откидываясь на спинке стула.
К слову, слушать бесконечную болтовню цесаревича с претендентками мне надоело уже после второго танца. Изначально я получал отчёты от бесов в режиме реального времени, но вскоре переключился на краткие сводки, а ещё чуть позже, бесовка и вовсе перестала меня этим отвлекать. Кали получила чёткое указание: запомнить всё, собрать данные и передать их дяде по нашему возвращению. Пусть сам анализирует, сортирует, решает, что из этого может пригодиться нам в будущем, а что нет.
Тем временем, едва
