придёт время.
– Не стоит, – мягко сказал Эрик. Я его понимала, и мне тоже отчаянно, почти дико не хотелось, чтобы эта тварь знала, как зовут нашего Мышку.
Мальчишка закусил губу:
– Много чести для тебя – знать моё имя!
Девочка-монстр внимательно посмотрела на Эрика. Слегка нахмурилась, мотнула головой, взгляд снова стал режущим. Эрик зашипел, словно от боли.
– Ты не знаешь! – В её голосе было столько удивления и растерянности, что мне стало её почти жалко. Но только мгновение, ведь она перевела взгляд на меня. И паника захлестнула с головой. Я попятилась. – Стоять!
Руки, ноги – всё сковал холодный паралич. Я опустила глаза, но это не помогло. Она проникла в мою голову, рылась в ней, не особо заботясь об аккуратности. Шарила, искала. Волны боли стекали по шее на плечи. Острые, яркие, яростные молнии втыкались в затылок. Я старалась выкинуть её из своей головы, строила мысленные стены – не хуже, чем те, что окружали город наверху, – но всё без толку. Она была явно сильнее меня.
Я дрожала крупной дрожью и, кажется, рычала, пытаясь сдержать вопль зубами.
– Кристофер! – закричал Мышка. – Меня зовут Кристофер Борн!
Я рухнула на колени, потому что боль резко отпустила. Ко мне подскочил Седрик, помог подняться. Марк тихо и зло выругался. Эрик держал Мышку, чтобы тот не кинулся на девчонку с кулаками.
– Ну вот и всё, чего было тут целое представление разводить? – ласково проворковала мучительница. – Пока, милый Кристофер. Я за тобой вернусь.
Я подняла тяжёлый взгляд и увидела на её лице нежную улыбку. Которая, впрочем, в этом помещении уже никого не могла обмануть.
***
Мы сидели прямо на земле, за воротами Мёртвого города. Все, кто принял участие в переговорах. И даже сам магистр. Он привалился к стволу дерева и глядел расфокусированным взглядом на створ ворот.
Мышка пытался отсесть подальше, но я не позволила. Как там говорил Старый Липек? Нечего по голове дурные мысли размазывать. А уже если размазывать, то тогда всем вместе.
– Всем же понятно, что они вернутся? – спросил Седрик.
Мы покивали. Конечно, это было ясно. Никакого соглашения мы, по сути, не заключили. Не спровоцировали нападения и агрессии – вот и всё достижение. Но в условиях последних дней и это казалось неплохим результатом. Мышка поёрзал и задал интересующий его вопрос.
– Так это всё было зря?
Мы поглядели на магистра. Сегодня по нему чувствовалось, как он устал. Тени залегли под глазами, углубились морщинки у рта. Только жёсткость челюсти никуда не делась. И строгий, но живой взгляд карих глаз.
– Нет, мой категоричный друг, не зря. И даже очень не зря. Пусть и было всё невероятно рискованно, но сейчас мы определённо в лучшем положении, чем были утром. И твоя заслуга, Мышка, в этом очень велика. Я бы даже сказал, этим шатким равновесием мы обязаны тебе и твоим скрытым талантам. Теперь остальные. Кира, Эрик, вы будите во мне сложные эмоции. Я постоянно борюсь между желанием запереть вашу Единицу в подвале на самый огромный замок и потребностью приставить вас к награде. Когда я увидел мальчишку с вами сегодня утром, я был готов всё прекратить. И только необходимость заставила дать вам возможность рискнуть. То, что вы оказались правы, – случай и удача. И пожалуй, мы все вынуждены признать, что ваш тандем «Меч-Щит» работает. Но если ещё раз вы проявите такое самоуправство и презрение к начальству…
– …то вы запрёте нас в подвале на огромный замок, – усмехнулся Эрик.
А я не смогла удержаться и добавила:
– А потом приставите к награде!
Магистр свёл брови, но в глазах плескалось веселье. И все засмеялись. Просто заржали. И не потому, что шутка была такая уж удачная. Просто напряжение этого утра хоть как-то нужно было выплеснуть наружу.
Когда смех стих, Мышка сказал:
– Но ведь они всё равно вернутся.
– Верно, – подтвердил магистр. – Они взяли время, чтобы подготовиться. Эта девочка – самая большая наша проблема. И их огромная надежда. Возможно, когда она вырастет, станет не просто проблемой – трагедией. Сколько на это потребуется времени, неизвестно: год, три или пятнадцать. Они это время потратят на подготовку. Но и у нас это время тоже есть. Тем более, сейчас мы знаем о них намного больше, чем раньше. Мы будем готовы к их возвращению, обещаю.
Мышка сопел, и было видно, что он хочет спросить что-то ещё. Я легонько пихнула его в бок. Он повернулся ко мне и негромко уточнил:
– А мне правда придётся на ней жениться?
Седрик прыснул, а я метнула на него сердитый взгляд.
– Нет, не придётся, конечно. – Я серьёзно смотрела на мальчика, понимая, как важен этот ответ. – Мало ли что девчонки говорят, даже если они чудовища. Ты вырастешь и женишься на ком захочешь.
– Ага, – встрял Марк, – но не ранее, чем через пять лет после окончания Академии даров и проклятий. А до этого четыре года в самой академии. А до этого…
Седрик треснул его по рёбрам, и Марк закашлялся.
– То есть, – мыслительная деятельность читалась на лице мальчишки, как в открытой книге, – когда пройдёт всё это время, я могу жениться, на ком захочу? Даже на тебе, Кира?
– Не-а, – щёлкнула я его по носу. – Я никогда замуж не выйду.
– Почему?
– Потому что я хочу остаться истребителем.
Все взгляды скрестились на мне, и я поёжилась. Было ощущение, что меня осуждают, что ли. Или проверяют.
– Что? – возмутилась я. – У меня наконец всё наладилось. Моя Единица сложилась, мы хорошо сработаны, результативны и вообще практически лучшие. Моё проклятие утихло, во всяком случае, пока. Что вам ещё нужно? Хватит уже. Раз я девчонка, это не значит…
Эрик, смеясь, сгрёб меня в охапку и закрыл рот рукой.
– Всё, всё, не рычи! Мы осознали, как нам повезло с тобой. – И на ухо, чтоб никто не слышал, добавил: – А мне особенно.
Всё изменяется. И только мы – всё те же
Застава сильно изменилась. Мы теперь редко ходили на зачистки – просто было незачем. Солнечные часы исправно
