в воду.
— Я больше не буду этого делать, это был бедный…
Раздалось короткое бульканье, когда его голова погрузилась под легкие волны. Когда она позволила ему подняться, она — мы — одарили его взглядом.
Блондин замер.
Я никогда по-настоящему не понимала этот взгляд и его влияние на людей. Просто это было то, с чем я росла. Но теперь я знала, что это такое: странное волчье доминирование.
Думаю, так было всегда. По крайней мере, я точно знала, что нужно сделать, чтобы поставить его на место.
Он погрузился в воду до уровня подбородка.
— Думаю, я еще немного подожду здесь, в воде.
Мы кивнули, убрали лапу с его головы и неторопливо удалились.
Дальше по мысу горело несколько больших костров, и мы направились к ним по темной траве.
Джексон ждал, как и Сэм. Оборотни были повсюду. Стая образовала кольцо вокруг пары ревущих костров. Большинство из них бездельничали в волчьем обличье, хотя некоторые все еще были людьми.
За костром, в тени деревьев, стояли три здоровенных оборотня — охранники Джексона. У меня возникло ощущение, что они высматривали незваных гостей. Очевидно, это было мероприятие только для оборотней. Не то чтобы кто-то — ну, кроме Кейси — был настолько безумен, чтобы ворваться в стаю волков.
Острая боль потери пронзила меня, и внезапно все, чего я добилась, показалось немного пустым.
Выражение ужаса на лице Кейси ранило меня так же глубоко, как Нож Души. Заживет ли этот порез со временем или так и останется открытым?
— Твой сумасшедший кузен, вероятно, одумается, — несколько неохотно сказала волчица.
В глубине души я знала, что она права. Кейси не был полностью потерян для меня. Но я знала, что наши отношения уже никогда не будут прежними. Не после того, что я сделала с его матерью. Не с тем, кем я была. Он мог держать язык за зубами, но я всегда знала, каковы его убеждения.
Может быть, со временем мои тетя и дядя даже примут меня. Но всегда будут предубеждения, желание вылечить меня, связать мою волчицу и повернуть время вспять, чтобы все было так, как было когда-то.
Это было единственное, чего я точно никогда не могла допустить.
— Чертовски верно, сестренка, — сказала волчица.
Джексон подвел меня к костру. Сидящие оборотни поднялись и расступились с нашего пути, когда мы приблизились, освобождая для нас место поближе к огню. Я чувствовала себя неловко, идя рядом с Джексоном. Он возвышался надо мной, и каждый шаг выдавал его власть. Неудивительно, что все они относились к нему как к королю.
Моя прежняя уверенность покинула меня, и я почувствовала себя самозванкой, прихлебателем. По крайней мере, это дало бы мне место у костра, и я не была слишком горда, чтобы воспользоваться им.
Мы плюхнулись на землю и нежились в теплом сиянии гипнотического пламени, и я глубоко вдохнула, когда тепло начало проникать под мою кожу. Спереди мне было слишком тепло, а сзади слишком холодно, но мы с волчицей дружно вздохнули с облегчением.
После мгновения блаженства волосы у меня на спине встали дыбом. Я оглянулась. Джексон смотрел на меня, пожирая своими золотистыми глазами. Я не могла толком разглядеть выражение его лица, но у меня возникло ощущение, что он не мог отвести взгляда с тех пор, как мы пришли.
Моя волчица лениво перекатилась на бок и потянулся к нему.
— Вы делаете это каждый раз, когда бегаете стаей? — Спросила я, используя ту странную, не совсем телепатическую способность, которая была у нас общей.
Джексон искоса взглянул на меня.
— Без плаванья.
С притворным раздражением я обратила свое внимание на окружающих нас волков. Те, что были в человеческом обличье, переговаривались тихими, почти выжидающими голосами. Большинство были в волчьем обличье — шесть или семь дюжин, всех мыслимых размеров и цветов меха.
Теперь это были мои люди, но они не были семьей. Пока нет.
Гул голосов стих, воздух наполнился выжидательной тишиной. Волки на дальней стороне круга встали и расступились, когда пожилая женщина с тростью, шаркая, вышла из тени на свет костра. Она подошла к месту между языками пламени и склонила голову перед Джексоном.
— Альфа.
Джексон в свою очередь склонил голову.
— Бабушка.
Она замахнулась на него палкой.
— Мои внуки могут называть меня так. Ты не можешь. Я чувствую себя старой и дряхлой. Я Хранитель Знаний. Мои истории старые, а не я сама.
Что-то в этом обмене подсказало мне, что все это было сказано раньше. Что это, как и все остальное, было частью хорошо отработанного ритуала.
Хранительница Знаний фыркнула и бросила непристойный взгляд на двух оборотней, шепчущихся на дальней стороне круга. Она указала своей тростью.
— Боги, благословите их зубы, дали нам всем две формы. Одна предназначена для разговора, а другая — для слушания. В какой вы должны быть?
Пара застенчиво посмотрела друг на друга, и в вихре магии они превратились в пару волков. Остальные оборотни сделали то же самое, пока через несколько мгновений в стае не остались только волки и одна пожилая женщина.
Она воткнула свою трость в землю.
— Сейчас самое время мне говорить, а вам всем слушать. Вы здесь за историей. Но что я должна рассказать?
Несколько волков тявкнули, хотя я не могла понять, что это означало.
Хранительница Знаний покачала головой, махнув рукой.
— Нет, нет, это не годится. Я уже слишком много раз рассказывала историю о Королеве Волков, а остальные не подходят для такой ночи, как сегодняшняя.
Она повернулась ко мне. Отблеск костра — или, возможно, что-то еще — блеснул в ее глазах.
— Среди нас новая волчица. Позволим ей решать.
Направляясь ко мне, пожилая женщина опиралась на трость.
Я опустила голову на лапы и огляделась, не зная, что делать. Я не знала, как говорить по-волчьи, и я не знала никаких историй о волках.
— Ха. — Она усмехнулась. — Конечно, знаешь. Может, ты и не выросла в этой стае, но ты знаешь истории, пусть и не по названию. Истории — часть нас. Они делают нас теми, кто мы есть.
Я удивленно моргнула. Очевидно, Хранительница Знаний смогла прочитать мои мысли.
Пожилая женщина сморщила лицо, изучая мое, затем выпрямилась, когда выражение ее лица омрачилось.
— О. Понятно. Эта история.
Я посмотрела на Джексона, у меня закружилась голова.
— Но я ни о чем не просила! Или даже не думала об этом!
Хранительница Знаний рассмеялась и, махнув рукой, вернулась к огню.
— Тебе не нужно ничего говорить, чтобы попросить рассказать историю, глупый щенок.
