учил меня, как выполнять ее грязную работу. Когда она умерла, с ним было покончено. Он держался несколько лет, но превратился в призрак человека, которым когда-то был. В конце концов, он отдал все это в мои руки и исчез.
Его леска замелькала в воздухе.
— Я бы посоветовал тебе приходить чаще, но мы с тобой знаем, что этого не произойдет.
Я прислонился спиной к дереву.
— Прямо сейчас у меня полно дел.
— И так будет всегда. И тебя бы здесь не было, если бы тебе что-то не было нужно. Что это?
Я внимательно следил за его движениями. Я знал, что он оценивает меня, даже повернувшись спиной, точно так же, как я оценивал его.
— Прошлой ночью у нас была пробежка, — сказал я.
Он рассмеялся. Это был всего лишь короткий выдох воздуха, но для него это был сюрприз.
— Признаюсь, я действительно скучаю по забегу на озеро. Но здесь есть и другие волки-одиночки. Мы бегаем с ними, когда светит луна.
— После пробежки Хранительница знаний рассказала историю о Темном Боге Волков.
Если бы я не наблюдал за ним, как ястреб, я бы пропустил едва уловимое напряжение мышц его шеи. Его актерский фасад не потерял ни капли плавности, но я заметил, что это удивило его.
— Не та история, которую я хотел бы запомнить.
Несмотря на то, что он больше не был альфой, мой отец, как правило, держал свои карты при себе. Даже со мной. Я сосредотачивался на каждом движении, каждом запахе, каждом подергивании.
— Что ты можешь рассказать мне о Викторе Драгане?
Мне не нужно было быть настолько сосредоточенным на нем.
Он резко остановился, и крючок упал в воду. Я затаил дыхание, пока он обдумывал свои слова.
— Драган был чудовищем. Душа-близнец.
— Это я знаю. Наполовину колдун, наполовину волк.
Он внезапно обернулся, его глаза сверкнули золотом.
— Нет. Колдун, волк — просто заперты в одном теле. Две души соперничали за контроль, разрывая его разум на части. Это сводило его с ума… заставляло совершать невыразимые вещи.
Ненависть и гнев в его голосе могли бы вскипятить реку досуха. Я редко видел, чтобы мой отец реагировал на что-либо с такой яростью. Обычно он был сдержан. Тактичен.
Во рту у меня пересохло, когда воспоминания о том, как Саванна спорила со своей волчицей, нахлынули на меня. Я сказал ей, чтобы она не волновалась, что ее волчица была просто другим аспектом ее личности… Но что, если это не так? Какой же она была, как Драган, душой-близнецом, двумя духами, заключенными в одно тело?
Сойдет ли она с ума? Она говорила о тьме в ее…
Я вздрогнул и понял, что отец пристально изучает меня, поэтому прочистил горло.
— Что сделал Драган?
— Темная магия. Ритуалы. Жертвоприношения. Он стремился к запретным знаниям и использовал свои собственные способности для извращенных заклинаний. Он соблазнил добрых волков силой и обещанием отомстить миру, который презирал и боялся нас.
Все, что Драган натворил, находясь в плену у Каханова. Все, что, как мы подозревали, он пытался проделать снова с байкерами.
Я сменил позу, когда любопытство заставило меня вмешаться.
— Почему?
— Жажда власти. Отомстить нам. Призвать Темного Бога Волков. Но это в прошлом.
Аластер снова принялся ловить рыбу, но вместо того, чтобы ловко подразнить поверхность воды мушкой, он замахнулся, как будто хлестал человека к позорному столбу.
— Хранительница Знаний упомянула пророчество, но о нем всегда только намекают, — сказал я. — Что это, не самом деле?
Он бросил на меня подозрительный взгляд.
— Что душа-близнец вернет Темного Бога. Что они заберут души нашей стаи.
Мое сердцебиение ускорилось. От отца этого не скроешь.
— Мне нужно знать точные слова.
Он долго молча изучал мое лицо. Его запах сменился с легкого раздражения на низкий, кипящий ужас, приправленный отголосками старой ненависти.
Он закрыл глаза и через мгновение заговорил.
— Я скажу тебе то, что сказал мне старый созерцатель луны: кролик в доме волка, и мы вступили в эпоху тьмы. К власти придет душа-близнец. Она станет предвестником разрушения. Ночью, когда луна отвернется, они принесут жертву Темному Богу, и через семь дней он снова будет ходить по земле, сея безумие среди живых. Душа-близнец украдет волков у каждого оборотня, который окажет им сопротивление, и оставит твой народ слабым перед Темным Богом.
Тьма сгустилась в моей груди. Это было тем, что приближалось, чего Драган пытался достичь.
— Так вот почему ты выследил его? Потому что ему было предсказано совершить ритуал, чтобы вернуть Темного Бога Волков?
Мой отец обнажил клыки, но не на меня.
— Драган убивал, воровал и развращал. Если бы мы ничего не предприняли, он вернул бы Темного Бога. Он бы каким-то образом украл наши души. Вот почему я даже опустился до работы с этими грязными Лассаль.
Черт. Разве Драган не хотел забрать волка Сави?
Подозрение наполнило глаза моего отца, которые сфокусировались на мне, как лазеры.
— Почему ты задаешь так много вопросов о мертвом человеке?
Я не дрогнул.
— Полагаю, он вернулся.
— Невозможно. Я собственными глазами видел, как Лорел Лассаль уничтожила его. Его тело превратилось в пыль.
Слова моего отца были уверенными и наполненными гневом, но его запах, хотя и мастерски контролируемый, выдавал его потрясение.
Я сосредоточил все свои чувства на чтении его слов. Мой отец знал кое-что еще.
— Душа Драгана выжила. Она вселилась в колдуна крови, Улана Каханова.
Отцовская удочка опускалась до тех пор, пока не коснулась поверхности медленно текущей воды, оставляя тонкий след, похожий на нож, разрезающий кожу.
— Колдун, которому помог Билли?
Я кивнул.
Его лицо исказилось от ярости, мускулы напряглись. Шерсть на тыльных сторонах его рук встала дыбом, а когти впились в пробковую рукоятку удочки. Когда он заговорил, его голос прорезал воздух, как крик, но был не громче шепота.
— Гребаный дурак.
Мои отец и мать плохо восприняли смерть Билли, и я знал, что они винили меня. Он был их зятем и последним звеном, связывающим их с моей сестрой, точно так же, как и со мной.
Я не рассказал им всего, что он сделал. Я был у них в долгу.
— Я не думаю, что Билли знал, кем на самом деле был Каханов, только то, что он обещал отомстить Лассаль.
Пальцы моего отца дрогнули, и боль и горечь наполнили его слова.
— Мы все хотим этого, но Билли все равно был дураком.
— Мы выследили колдуна и убили его. Но мы думаем, что Драган все еще на свободе, что он вселился в другого.
Мой отец смерил
