сотворим мир заново».
Затем она расстегнула свое серебристое платье, чтобы он мог увидеть грациозные изгибы, которые никогда не забудет.
Мысленно я увидела, как она встает и распахивает разрез своего платья. У меня заныло в груди от ее красоты, и я знала, что ни один мужчина не сможет устоять перед ее соблазнительной кожей или улыбкой. Она призвала к себе Темного Бога согнутым пальцем, как раз в тот момент, когда снова зазвучали слова Хранительницы Знаний.
Они танцевали и пили, и все это время Луна подливала в свое вино воду, которую она украла из реки грез, которая несет нас по стране ночи. Наконец она взяла его к себе в постель. Они отправились в путь на рассвете, как дикие звери, и когда они выдохлись, Темный Бог погрузился в глубокий сон, от которого так и не проснулся.
Видение исчезло, но по какой-то причине огонь не вернулся к своей прежней яркости, и в пламени замелькали странные тени. Хранительница Знаний подняла руки, и свет усилился.
— Вот как Луна спасла нас от Темного Бога — и все же легенды гласят, что его сон становится беспокойным, и если мы не будем заботиться о творении или природе, он проснется, чтобы принести разрушение всем нам.
Я моргнула, услышав простую мораль. Это была не более чем детская сказка для обучения молодых волков. Однако руки Хранительницы Знаний все еще были подняты, и я вздрогнула, когда поднялся холодный ветер. Это началось как легкий бриз, но вскоре он свирепо завертелся вокруг нас. Мой мех трепал ветер, который выл по-волчьи в моем сознании. Я прижалась к земле, когда над нами поднялась темная фигура, заслоняя огни и звезды.
Ветер был безумным, он завывал в моем сознании и душил мое горло яростью и ненавистью. Это разожгло костер до неистовства, и вскоре все деревья были охвачены пламенем. Черно-серый дым поднимался от далекого горизонта и небоскребов, выстроившихся вдоль берега.
Я попыталась пошевелиться, но мои кости окаменели от ужаса.
Глаза моих товарищей по стае стали белыми, как снег. Они выли, бушевали и превратились в мерзость — наполовину людей, наполовину волков, их разумы разрывались между собой.
Я знала, что это было видение, но оно казалось более реальным, чем моя собственная плоть и мех.
Повсюду вокруг меня люди бежали, как волки, выслеживающие и убивающие все, что ходит на двух ногах. В мерцающем свете костра возникло изображение — обгоревший и изодранный в клочья труп Кейси, лежащий в луже крови.
Мой желудок скрутило, и мне захотелось блевать, или выть, или даже просто закрыть уши лапами. Обезумевшие крики Лорел из темноты были такими реальными, что заставили меня дрожать у костра.
Видение изменилось, и раскрошенные камни руин, переплетенные с деревьями, выросли вокруг меня, корни обвились вокруг ржавеющих автомобилей и костей мертвых.
Затем изображение исчезло, и я со вздохом вернулась к реальности.
Хранительница Знаний опустила руки.
— Темный Бог может и дремать, но теперь вы видели его сны.
Повсюду вокруг меня волки опустились на лапы, скуля и пугаясь.
Однако Джексон поднялся и стоял, торжественно глядя в огонь. Его присутствие окутало меня, горячее любого пламени. Я не понимала его способности говорить с нами без слов, но я почувствовала, как послание запало мне в душу:
— Мы будем бдительны и бросим вызов.
Его сила нарастала во мне, и я поднялась, чтобы встать рядом с ним. Вся стая вокруг нас поднялась на ноги, пока сотня волков не замерла в молчании, ожидая того, что однажды может наступить.
Возвращение Темного Бога Волков.
Той ночью я спала беспокойно, и когда мне приснился сон, то не о Джексоне, Каханове или байкерах, а о нем.
27
Джексон
Рассвет смягчил небо над высокими деревьями, окаймлявшими грунтовую дорогу. Я ехал, пока не увидел старый синий пикап моего отца. Он был выветренным, изношенным и идеально подходил для этого места — совсем как его владелец.
Я знал, где найти его утром первым делом: в его любимом месте для рыбалки. После того, как он ушел с поста альфы, мои родители повернулись спиной к городу и всем его проблемам. Они жили в озерных землях в центральном Висконсине, насколько это было возможно, вдали от кого-либо еще.
Я крепче сжал руль. Я должен был быть очень осторожен в своих вопросах. Лорел сказала, что родители Саванны покинули Мэджик-Сайд из-за него. Я не был уверен почему, но по какой-то причине я поверил старой ведьме.
Я заглушил двигатель грузовика, открыл дверцу и вылез из салона. Он бы узнал, что я здесь, по моему запаху, если бы не предательский звук двигателя.
Раздвигая разросшиеся ветви, я последовал за его запахом через лес.
Я нечасто видел своих родителей с тех пор, как мой отец, Аластер, ушел в отставку, хотя они были всего в четырех часах езды от Мэджик-Сайда. Я приехал за несколько недель до этого, чтобы рассказать им о смерти Билли. Все прошло не очень хорошо, и я не планировал возвращаться еще долгое время, но ни у кого из нас больше не было такой роскоши.
Я вышел на берег. Мой отец, щеголяя резиновыми болотными ботинками, стоял по бедра в блестящей воде. Он стоял ко мне спиной и не оборачивался.
— Альфа.
Моя шея потеплела, а мышцы напряглись.
— Отец.
Он взмахнул удочкой, заставив муху заплясать по поверхности темной воды.
— Не пугай рыбу.
Так что я стоял там, молчаливый, как призрак. Разочарование бурлило у меня внутри, но я сохранил самообладание и ровный нюх. Я бы не клюнул на наживку, даже если бы рыба клюнула.
Наконец он оглянулся.
— Твоя мама скучает по тебе.
Я скрестил руки на груди.
— Я знаю. Должно быть, ей тяжело находиться вдали от стаи.
После того, как он ушел в отставку, они переехали на север, к озерам. Он сказал, что это было сделано для того, чтобы дать мне возможность руководить, но я знал, что это было сделано для того, чтобы сбежать из злополучного города, который забрал мою сестру.
Они были озлоблены на мир и всех в нем.
Мой отец вернулся к рыбалке.
— Это не так уж сложно. Мы умыли руки от жизни в стае. Конечно, она скучает по своим друзьям, но мы отдали стае нашу дочь, нашего сына и наши жизни. Большего нам дать нечего. Когда-нибудь ты поймешь это чувство.
Этот человек никогда не был прежним после смерти моей сестры. Он готовил ее с рождения к этой работе и просто
