уловкой, и я чувствовал ее ожидание, даже трепет. Работа была превосходной, очень реалистичной. Я видел достаточно ее работ, чтобы знать, что это ее дизайн.
И это навсегда отметит ее как оборотня.
Я медленно кивнул, обдумывая последствия.
— Это… прекрасно. Идеально.
Когда Саванна Кейн сжигала мосты, она делала это эффектно.
Дьяволица вернулась к своей работе, и жужжание тату-машинки наполнило воздух.
— Мне это нравится, но почему сейчас? — Тихо спросил я.
Сави прикусила губу, затем посуровела.
— Я не хотела, чтобы кто-нибудь еще ошибся в том, кто я.
Мой пульс участился.
Судя по тому, как она сопротивлялась поначалу, я боялся, что ей понадобятся месяцы или годы, чтобы по-настоящему принять себя такой, какая она есть. Но теперь, когда правда выплыла наружу, она была полностью согласна — вот так просто.
Часть меня ликовала. Если Саванна сможет принять свою волчицу, она сможет принять стаю и, возможно, наконец-то сможет признать нашу связь.
Но остальная часть меня кипела от ярости.
Все, что для этого потребовалось, — это чтобы она потеряла все.
Я подавил свой гнев на гребаных Лассаль и оглядел помещение.
В углу большой рогатый демон работал над вампиром. Я тщательно подбирал слова.
— Почему этот салон, а не… внизу, в Доксайде?
Подтекст: какого черта ты делаешь татуировку волка, сделанную дьяволом, а не кем-то из твоего собственного вида?
Дьяволица приостановила свою работу и, прищурившись, посмотрела на меня.
— Это место только для клиентов.
Я не сдвинулся с места.
Сави вздрогнула и бросила на мастера извиняющийся взгляд.
— Я встретила демона-бармена в «Рифте» с невероятными татуировками чернильного цвета на синей коже. Я спросила его, кто выполнил эту работу. Я подумала, что если она может работать с синей кожей, то сможет сделать все, что угодно. Так что я пришла сюда к Алане, которая, между прочим, невероятно потрясающая художница. Вон там на стене ее работы.
Алана, дьяволица, окунула иглу в чернильницу и вернулась к нанесению тату.
— Я просто провожу линии. Ты нарисовала рисунок. Держу пари, ты могла бы проделать такую же работу, если бы захотела. У тебя много таланта. Я вижу это и по другой твоей татуировке. Я могу сказать, что это твой дизайн.
Сави поморщилась от боли, но выдавила улыбку.
— Спасибо. Но я просто справляюсь с этим сумасшедшим миром, рисуя.
Оригинальный рисунок лежал на столе, рядом с бумагой-копиркой. Это было больше, чем просто карандаш и линии — в нем была жизненная сила. Я чувствовал ее в каждом штрихе.
— Она выглядит точь-в-точь как твоя волчица. Идеально.
Она встретилась со мной взглядом.
— Я сотни раз рисовала ее со всех возможных ракурсов, пытаясь примириться со… всем этим.
Я медленно кивнул.
— Я понимаю.
Но понимал ли я? Каково это — не знать своего волка всю свою жизнь?
Саванна склонила голову набок, словно прислушиваясь к кому-то.
— Кроме того, моя волчица хочет, чтобы ты знал, что она ненавидит позировать мне перед зеркалами, что, по-моему, чушь собачья, потому что я награждаю ее беконом.
Моя кожа похолодела.
Часто я отдельно упоминал своего волка, но это была просто дикая, более благородная часть моей личности — та, которая иногда вступала в конфликт с моими более человеческими побуждениями.
Но то, как Саванна говорила о себе, создавало впечатление, что внутри нее живет совершенно другое существо.
Была ли она душой-близнецом, как Драган? Полностью колдун и полностью волк, обреченные разорвать друг друга на части?
Или, может быть, она была просто ранена. Ее волчицу оторвали от нее, когда она была ребенком. Я даже представить себе не мог, какую травму оставило это мерзкое заклинание. У Сави так и не было возможности понять эту часть своей личности, когда она росла, так что, возможно, две части ее души все еще срастались, как края раны на ее плече.
Я надеялся, что это правда. Но напрашивался другой вопрос: будет ли она когда-нибудь целой?
— Да, — сказала та часть меня, которая была волком. — Дай ей время.
У меня хрустнули костяшки пальцев, когда гнев угрожал поглотить мое спокойствие. Лорел Лассаль украла личность Саванны и сковала саму ее душу. Она разорвала разум Саванны надвое. Я не мог придумать более отвратительного преступления против оборотня. Против члена моей стаи.
Ее слова пронеслись у меня в голове: Мы сделали это, чтобы защитить ее от твоего отца.
Мой живот скрутило, и когти выскользнули. Сави склонила голову набок.
— Что случилось?
Сейчас было не время и не место обсуждать эти вещи, если таковое вообще будет, поэтому я стиснул зубы и обуздал своего волка.
— Когда ты закончишь? Нам нужно все обсудить, прежде чем мы отправимся в Мичиган. Ситуация там более тяжелая, чем я ожидал.
Сави с любопытством посмотрела на меня, затем повернулась к мастеру.
— Сколько еще?
Дьяволица не остановилась.
— Плюс-минус два часа. Сегодня мы в основном делаем контуры и немного растушевываем. Последние штрихи и подкраска потребуют еще одного-двух сеансов.
Я выудил из кармана пачку наличных и отсчитал штуку или около того.
— Пусть это будет твоя лучшая работа. Пожалуйста.
Глаза Саванны расширились при виде пачки налички.
— Я сама могу оплатить, Джекс. Это для меня, не для тебя.
— Отлично. Тогда это чаевые. — Я повернулся и зашагал прочь, но остановился у двери. — Встретимся в «Эклипсе» в два. Нам нужно разогнать сборище байкеров.
29
Саванна
Мы с Сэм заехали на парковку «Эклипса» сразу после двух.
Моя рука все еще пульсировала, и мне не терпелось поскорее подойти к зеркалу. В салоне татуировка выглядела потрясающе, но я хотела увидеть ее при дневном свете.
Алана перевязала рану, чтобы сохранить ее в чистоте, но я могла сказать, что рана уже почти полностью зажила. Быть оборотнем странно, но определенно имеет свои преимущества.
Джексон был на заднем дворе с Тони и полудюжиной других волков. Он прервал их разговор и подошел, когда я припарковала свою «Гран Фьюри» и вышла.
— Как твое плечо?
— Хорошо, но пока это в секрете.
Я надеялась, что он не мог знать, как много значит для меня его одобрение.
Джексон кивнул и повел нас в дальний конец стоянки.
— Хорошо. Мы почти готовы.
— Ты уклонился от моего вопроса в тату-салоне. Где ты был этим утром? Не то чтобы мне нужно было знать, но…
Мои слова оборвались, когда его тело напряглось, а по лицу пробежали тени. У него была такая же реакция в тату-салоне. Какое бы дело он ни исследовал, оно не было приятным.
Я была готова сменить тему, но Джексон остановился и повернулся, черты
