– Да откроются двери неба! – Свен Фарнеруд не зря исполнял в «Ложе Красного Дракона» обязанности верховного жреца. Кроме обширной эрудиции в области всяческих ритуалов он обладал мощным, хорошо поставленным голосом. – Да снизойдет на истинное человечество благодать предков!
– Да снизойдет!.. – хором повторили рядовые члены ложи. Они с поднятыми мечами окружили алтарь – огромный камень кубической формы и черного цвета, возле которого священнодействовал жрец.
У Рышарда устали руки, да и в одеянии, состоящем из длинного белого балахона и колпака с прорезями, он чувствовал себя не очень комфортно. К счастью, до окончания ритуала «Открытие света», совершаемого каждую субботу, оставалось не так много времени. Фарнеруд швырнул в пылающий на алтаре огонь щепотку какого-то вещества. По комнате поплыл сладкий аромат, от которого чуть заметно закружилась голова.
У Рышарда были определенные подозрения, что верховный жрец использует наркотики, но молодой социолог благоразумно держал их при себе.
– Пусть священное пламя пылает в наших сердцах! – Голос Фарнеруда наполнял все помещение, дрожал в углах, порождая мощное эхо. Чудилось, что говорит несколько человек.
– Пусть пылает!.. – В общем хоре легко можно было различить истеричный выкрик Эрика Данна.
– Опустите оружие, братья! – возгласил верховный жрец. – Ибо свет звездный коснулся наших сердец и осиял Землю!
Смысл сего священнодействия заключался в том, чтобы вернуть членам ложи силу и знания предков, которые путешествовали меж звезд и зажигали сверхновые, точно лампочки.
– Мы уже готовы! – сообщил Фарнеруд, когда огонь был погашен, а мечи опущены. – Скоро, в первый день весны мы проведем большой ритуал привлечения силы предков! Прародители возвратятся к нам и будут говорить с нами!
Рышард поморщился, радуясь, что под колпаком никто не видит его лица.
– Что за ритуал? – поинтересовался он у Хулио Де Ла Порты, когда члены ложи переодевались в соседней комнате.
– Ежегодная большая церемония вокруг настоящего костра! – ответил тот. – Проводим ее третий год. Данн бывает медиумом, через него духи прародителей беседуют с нами…
Дальше Рышард спрашивать не стал.
За «Открытием света» последовало обычное рабочее заседание движения «Равенство». Главенствовал Фонти, а все признаки того, что в зале проводилась какая-то церемония, были ликвидированы. Алтарь исчез, бесшумно работающий кондиционер очистил воздух от сладких запахов, на место вернулись дубовый стол и стулья.
Только ткань, затягивающая стены, придавала помещению торжественную мрачность.
– У меня есть две новости, – сказал Фонти, глядя, по обыкновению, куда-то в сторону. – Одна хорошая, а другая – плохая. С какой начать?
– С плохой, – предложил Вильям Кокс.
– Сегодня я получил известие, – голос хозяина дома и фактического главы ложи звучал совершенно бесстрастно, – что судебный процесс относительно «Огненного вестника» нами проигран! Газета объявлена вне закона! Мы можем обжаловать решение, и мы это сделаем… Не ради результата, который наверняка снова будет отрицательным, а ради того, чтобы о нас вновь говорили!
Активисты «Белого Возрождения» зашумели. В том, что Фонти сумеет использовать для рекламы любой, даже самый малюсенький информационный повод, сомнений ни у кого не возникало, но запрещение «Огненного вестника» все равно оказалось болезненным ударом.
Рышард видел, как гневно исказилось лицо Эрика Данна.
– Какая же хорошая новость? – спросил Сайрус О'Лири. Во время митинга он получил удар по лицу, и теперь на скуле бывшего офицера, а ныне – владельца охранного агентства «Асгард», красовался здоровенный синяк.
– Сегодня утром мне звонил Эдуард Литтлхофер… – Эта новость заставила собравшихся умолкнуть. Имя владельца крупнейшей на американском континенте компании по производству военной техники знал каждый. – После вчерашних событий он заинтересовался нашим делом и готов внести в него посильный вклад.
– Сколько? – выдохнул кто-то.
– Достаточно, чтобы открыть филиалы в Нью-Йорке, Чикаго и Лос-Анджелесе и начать активную пропаганду, – уклончиво ответил Фонти. – Ну что, стоило это тех нескольких трупов и двух десятков раненых, которые мы получили на площади Гранта? Стоило?
27 февраля 2220 года летоисчисления Федерации
Земля, Сан-Антонио
Странно было видеть не так далеко от Сан-Антонио настоящий хвойный лес. Но в предгорьях Сьерра-Мадре, тянущихся с севера на юг всего в полусотне километров от города, было достаточно прохладно, чтобы сосны чувствовали себя комфортно.
– Хватит глазеть! – Рышарда от созерцания окрестностей оторвал О'Лири. – Держи топор, и вперед!
– Топор? – Рышард с ужасом воззрился на тяжелый и крайне неудобный инструмент. – Почему нельзя воспользоваться чем-нибудь более современным? Плазменной пилой, например? Или просто купить дров?
– Ты мыслишь рационально, – в голосе Фонти звучало осуждение. – А для посвященного это недопустимо! Мы готовим топливо не для банального костра, а для ритуального, и каждое полено должно быть пропитано энергией благоговения!
Против такого аргумента возразить было нечего, и Рышард взялся за топор.
Для проведения ритуала «Ложа Красного Дракона» выбрала довольно широкое ущелье, сплошь заросшее сосняком. Посреди леса имелась округлая поляна, в центре которой чернело старое кострище. Судя по всему, использовалось это место не в первый раз.
Активисты «Белого Возрождения» разбрелись по лесу, и с разных сторон доносился дружный стук топоров. От тяжелой работы были освобождены верховный жрец (ему предстоит освящать место ритуала), профессор Фонти (в силу собственной немощи) и Эрик Данн (некоторые соратники недовольно косились на привилегированного вождя).
Непривычная работа давалась с трудом. Несмотря на холодный ветер, Рышард вспотел, пытаясь свалить довольно толстую сушину, а на ладонях, заявив о себе дергающей болью, проклюнулись мозоли.
Когда дерево с глухим шумом рухнуло, Крачковский готов был проклясть все на свете – и дрова, и дурацкий ритуал, и идиотскую затею, в которую он влез, вступив в «дискуссионный клуб»…
Пыхтя и надрываясь, он приволок лесину к кострищу.
Все прочие уже собрались тут. Эрлингмарк и О'Лири сноровисто распиливали бревна на поленья, а Фарнеруд бродил по периметру поляны, потрясая руками и что-то бормоча.
Не иначе как священнодействовал.
– Ну что? – спросил Фонти, когда груда поленьев достигла внушительного размера, а верховный жрец закончил свое нудное заклинание.
– Знамения благоприятные! – важно заявил Свен Фарнеруд. – Силы готовы ответить нам!
– Все сделали? – Фонти оглядел поляну и остался доволен увиденным. Среда, на которую назначен ритуал, день рабочий, и готовиться будет некогда. Останется время только на то, чтобы добраться до места и провести церемонию. О том, чтобы вернуться домой до полуночи, не приходилось и мечтать, – Тогда по машинам!
– Во сколько сбор? – поинтересовался Рышард, ощущая, как горят пострадавшие ладони.
– В семь здесь, – ответил Фонти и вместе с Данном направился к своему аэрокару. – Но не беспокойся, Ральф тебя заберет прямо из университета. И не забудь одеться потеплее, вечером будет холодно.
29 февраля 2220 года летоисчисления Федерации
Земля, Сан-Антонио
– Ой, простите, сэр! – Вылетевшая из открывшейся двери парочка едва не сшибла Рышарда с ног и тут же исчезла в темноте.
Крачковский покачал головой и двинулся дальше, соблюдая удвоенную осторожность. Его совсем не радовала эта перспектива: поскользнуться и брякнуться на сырую после утреннего дождя землю.
Бар «Рыжий кот» работал круглосуточно, и складывалось впечатление, что он не пустовал никогда. Жизнь тут кипела в любое время дня и ночи, а студенты, обитающие в кампусе, проводили здесь (по крайней мере, так иногда казалось) большую часть жизни.
Не гнушались посещать «Рыжий кот» и преподаватели. На входе Рышард был удостоен нескольких равнодушных взглядов и некоторого количества кивков от собственных студентов.
Ответив на приветствия, Рышард проследовал к стойке.
– Добрый вечер, пан! – Бармены «Рыжего кота» все до одного являлись людьми уникальными. Рышард подозревал, что требования к кандидатам на это место были исключительно суровыми, а отбор – жесточайшим. Ничем иным не удавалось объяснить тот факт, что каждый из троих барменов помнил всех преподавателей университета в лицо, по имени и знал про него достаточно, чтобы поддержать беседу. – Как ваше исследование?
– Продвигается, – ответил Крачковский, усаживаясь на высокий табурет. – Налей-ка мне водки!
