была своя мотивация участвовать в конкурсе.
Стоит уточнить, что боролись девушки не физически, платье друг у дружки из рук не вырывали. Кто-то выпрашивал, кто-то убеждал соперницу, что ей это платье «ну совсем не идёт!». Одна конкурсантка устроила истерику, что все платья, кроме одного, не подходят ей по размеру, а то, единственное, уже забрали, но она же не может заставлять Н., такую замечательную, которая так ей нравится, пожертвовать ради неё платьем, нет-нет, она не может так поступить…
Если вспоминать тот злосчастный этюд со скамейкой на непонятно каком вокзале, то и там борьба за скамейку была борьбой… варианты: за комфорт, за чувство собственного достоинства, за чувство превосходства. Тут начинается пространство интерпретаций. Что, собственно, и отличает искусство от науки – одновременное существование равноправных интерпретаций.
Итак, определяете с партнёром/партнёршей, кто вы (влюблённые, друзья, родственники, незнакомцы), каковы ваши отношения (любовные, дружеские, деловые, никакие), ну и суть конфликта.
На руководимом мною курсе в одной ныне не существующей Академии две студентки разыграли такой этюд:
Великая отечественная война, воздушный налёт на госпиталь, юные санитарки в первый раз в жизни оказались под бомбёжкой. И вот эти две девицы с перекошенными лицами принялись метаться по аудитории, то залезая под стол, то забиваясь в углы, и всё прислушивались к воображаемому свисту бомб.
Идеальный отрицательный пример. Девочки взяли ситуацию, знакомую им только по книгам и фильмам, к тому же ситуацию экстремальную, даже запредельную, когда возникает реальная угроза жизни, при этом оказались абсолютно беспомощными, лишёнными возможности какого-либо осмысленного действия (где прятаться в учебной аудитории даже от воображаемых бомб?). И – вишенка на торте! – опасность, угрозу для жизни они могли только воображать, ведь никаких самолётов над ними не летало и бомбы не падали. Хоть бы фонограмму какую-нибудь включили (смайлик). Из-за этого им ещё приходилось пытаться синхронизировать свои «пугания», ведь в реальности они бы слышали звуки одновременно. Так что студентки-первокурсницы придумали себе ситуацию, совершенно нерешаемую при их минимальном сценическом опыте и в тех реальных игровых условиях.
Когда я поинтересовался, а как им такая мысль в голову взбрела, они ответили, что хотели придумать сюжет, который дал бы им возможность пережить сильные эмоции.
В результате самой сильной эмоцией стало чувство стыда, которое они испытали, пометавшись по аудитории с выпученными глазами. Извиняет их только то, что это было одно из первых занятий, когда мы занялись этюдами.
На первых порах, мой вам совет, не заморачивайтесь, пусть ситуации и природа ваших отношений будут наиболее приближены к реальным обстоятельствам вашей жизни и реальным отношениям с партнёром. Ведь даже между замечательными друзьями и коллегами случаются недопонимания и возникают конфликты. Чем вы ближе к ситуации «я в предлагаемых обстоятельствах», тем легче вам будет в неё включиться. Но не забывайте – это «я», но «я», которому надо освоить конфликтное существование на сцене!
Напрашивается ещё одно отступление. Постараюсь быть кратким.
МУХИ – ОТДЕЛЬНО, КОТЛЕТЫ – ОТДЕЛЬНО
Написав «Чем вы ближе к ситуации “я в предлагаемых обстоятельствах”, тем легче вам будет в неё включиться», я подумал, что кто-то может понять призыв впрямую. Заклинаю вас! Не переносите существующие личные конфликты с партнёрами по этюду в обстоятельства этюда. Не путайте театр и психодраму. Личное и творческое.
В начале книги я писал о непродуктивности подобного подхода в процессе обучения актёрскому ремеслу. Но теперь хочу ещё раз заострить на этом ваше внимание.
Главный режиссёр одного московского театра как-то поделился «тайнами ремесла»: поведал, как в молодости «хитрó» стравливал участников репетиций важного для него спектакля, добиваясь, чтобы между актёрами возникла та же конфронтация, что и между персонажами. Спектакль в результате выпускал другой режиссёр, но «мастера интриги» это не заставило усомниться в правильности выбранной методики.
В каком бы непримиримом противостоянии ни пребывали персонажи, между исполнителями ролей может быть лишь сотрудничество. Это наиболее наглядно проявляется во время репетиций сцен всевозможных столкновений – драк, дуэлей на шпагах, боёв на мечах. Чем озабочены актёры и постановщики подобных сцен в первую очередь? Техникой безопасности. Задача не из простых – создавая иллюзию смертельной схватки, не нанести никакого урона участникам.
И как же переживают участники подобных сцен, если всё же заденут «смертельного врага», пусть даже не очень-то и сильно!
А ещё очень показательно, что, отыграв конфликтный этюд, сразу по его завершении студенты с улыбкой спешат обняться, чтобы как можно скорее восстановить «мир и гармонию».
Вспомнилась ещё одна показательная история: самый разгар скандального раздела МХАТа на «чеховский» и «горьковский». Приходя на репетиции в «Табакерку», разгорячённый Табаков в лицах разыгрывает перед нами только что состоявшиеся бурные собрания коллектива.
И вот в ещё не успевшем разделиться театре прошёл очередной спектакль по пьесе Галина «Скамейка». В пьесе всего две роли, и роли эти играли Олег Табаков и Татьяна Доронина. Рядовой спектакль, но Табаков и Доронина были в первых рядах противоборствующих групп, причём по разные стороны баррикад.
На следующий день мы дожидались прихода Табакова, чтобы задать интриговавший нас вопрос: «Ну как?!» Только Олег Павлович спустился в подвал на улице Чаплыгина, как тут же и задали его хором.
«Чего – как?» – не понял Табаков. «Как вы вчера играли с Дорониной?» – «Нормально», – пожал он плечами.
Мы не могли понять: «Но ведь у вас… Как же вы с ней…»
«Мы с ней профессиональные люди. На сцену свои отношения не выносим».
Такой вот урок от мастера.
И примите как аксиому: ОБСТОЯТЕЛЬСТВА – ЭТО СВЯТОЕ.
Что, казалось бы, понятно и маленьким ёжикам. Однако приходилось наблюдать такое начало этюда:
парень смотрит на экран телефона (листает книгу, слушает музыку в наушниках). Входит другой парень и обращается к первому: «Привет, Серёга! Мне сейчас сказали…» Тот отрывается от экрана (книги, снимает наушники) и, недослушав, спрашивает: «А ты кто?»
Немая сцена. Можно давать занавес.
Когда интересуешься у студента, «не признавшего» партнёра, а какого фига он такое отчебучил, тот с радостной улыбкой поясняет: «Так ведь импровизация!» – «А партнёр как должен был отреагировать на такую импровизацию? Ведь вы по оговоренным обстоятельствам хорошо знакомы?» – «Ну, да, мы типа друзья, учимся вместе». – «Ну? Почему ты всё поломал?» Ещё радостнее: «Так импровизация! Хотел посмотреть, как он выкручиваться будет!»
Из той же серии: вброс новых обстоятельств по ходу этюда. Речь идёт не о дополнении по ходу развития сюжета деталями и подробностями, а о придумках, идущих вразрез с оговоренными обстоятельствами:
– Даша, почему ты ушла с репетиции? У нас ведь завтра показ!
– Так показа не будет, ты разве не в курсе? Курс расформировали.
Снова партнёр выглядит пациентом психбольницы, по недосмотру
