- сказал бригадир на дангарском и толкнул миску воды в сторону Рэда. Каталиец поклонился и сказал:
- Спасибо, друг.
Потом схватил бригадира за палец. Не за кисть, а именно за палец – это гораздо эффективнее! Вывернул гаду руку за спину и ткнул его мордой в котелок с кипятком.
Миг спустя – еще до того, как кто-либо опомнился – Рэд отпустил бригадира. Тот заорал, хватаясь за обожженную рожу, а Рэд начал действовать. Сначала ум, но потом – кулаки!
Шульца приложил затылком о печурку. Шульц вырубился, закатив глаза.
Бороду Лопатой ухватил за бороду, рванул вверх и ткнул кулаком в кадык. Он захрипел, силясь глотнуть воздуха.
Того Без Ногтей схватил за палец и крутанул. Тот сразу завыл от боли, еще до продолжения. Но продолжение последовало: выкрутив камню руку, приведя в беспомощное положение, Рэд смачно, с хрустом, впечатал кулак в нос.
Остался Сиплый с отмороженными губами. Рэд планировал плеснуть ему в лицо кипятка из миски, но Сиплый и так упал на колени, закрывшись ладонями:
- Найн! Битте, найн!..
Рэд рыкнул:
- Лежать, сука.
И сиплый упал лицом в пол, хотя не знал ни слова по-каталийски.
Тогда Рэд шагнул к бригадиру. Здоровяк только-только пришел в себя от боли. Не успел ни встать, ни изготовиться к бою, ни вообще… Каталиец оглушил его ударом по ушам, схватил за волосы и снова окунул мордой в котелок.
Вытащил и сказал на ухо:
- Тварь. Я вам соболезную, тупые скоты. Это не слабость. Это нормальное людское сочувствие.
Прежде, чем бригадир ответил, Рэд снова окунул его в кашу. Каша только что сварилась, по всей роже бригадира вспухали волдыри.
Рэд поднял его и произнес:
- Отныне есть будем поровну. Если ты против – я тебя прикончу.
Отшвырнул бригадира от стола, выплеснул на него воду из своей миски. Взял все шесть мисок и наполнил кашей – строго поровну.
Сказал Тому Без Ногтей:
- Ешь.
Тот глянул на бригадира, задрожал и не притронулся к миске.
Рэд сказал Бороде Лопатой:
- Ешь.
Борода попятился и сел возле бригадира.
Рэд сказал Сиплому:
- Ешь.
Сиплый встал, облизал больные губы, поразмыслил… и сел к столу.
Рэд сказал Обмороженному:
- Ешь. Кстати, я помню твою имя: Шульц, ага?
Обмороженный выпустил слюну. Он все еще валялся в обмороке.
- Ну, краб с тобой, - бросил Рэд и взялся за еду.
Учитесь писать о войне
После бурного вечера у Карлоса эль Ниньи друзья кое-как добрели до дома да Силвы, где и завалились спать. В доме имелось две спальни, но друзья поленились идти туда и устроились прямо в гостиной: Альваро свернулся в кресле, Фернан захрапел на диване.
Утром хмельную тьму их снов разорвал решительный стук в дверь.
- Густаво, открой!.. – закричал да Силва. – Густаво, где тебя черти носят?
- Умоляю, не ори, - простонал Фернан. – Ты же его уволил…
Верно: Альваро дал слугам расчет, когда лишился денег. Открыть дверь – решительно некому. Неужели придется встать самому?.. Альваро поглядел на часы и пришел в неистовое возмущение. Было восемь утра – то бишь, середина ночи по меркам эсферы Искусства!
- Убирайтесь! Приходите днем!
Стук повторился.
Альваро пошарил под креслом, нащупал револьвер. Считается ли выстрел в дверные доски вежливым ответом на стук? Эх, жалость: отсюда все равно не попасть. Придется идти…
Он выполз из кресла, со стоном разогнулся и поковылял в прихожую.
- Вы – негодяй! Атакуете спящих, только злодей способен на такую подлость! Берегитесь же, если не найдете оправдания!
Альваро распахнул дверь. Там стояла Люсиль Герейра.
- Ой, прости… Я не думал…
Девушка протянула ему бутылочку с темной жидкостью:
- Кофенадо – мое оправдание.
Проскользнув мимо да Силвы, она прошла в гостиную, где обнаружила мужа. Со словами: «ой, любимая!» - Фернан грохнулся с дивана.
- Подобного я и ждала, - констатировала Люсиль. – Пришла, чтобы вернуть вас к жизни.
- Мы ничего такого… Мы работали над книгой!
- Ага, любимый. Держи.
Она вынула из котомки вторую бутылочку кофенадо и вручила мужу. Спросила да Силву:
- Напомни, где у тебя кухня?
Он взмахнул широким жестом:
- Где-то там. Северо… юго-запад.
- Выпейте, умойтесь, станьте похожими на людей. А я приготовлю поесть.
- Восемь утра… Милая Люсиль, ценю твою заботу, но я обретаю людской облик не раньше полудня…
- С одиннадцати у меня внук профессора… Ну же, живо, подъем!
Альваро и Фернан дружно хлебнули из бутылочек. Оживляющий напиток по фамильному рецепту семьи Герейра (кофе, перец, апельсиновый сок) быстро оказал действие. Альваро стал приводить в порядок одежду (путем разглаживания прямо на себе), а Фернан оживился настолько, что высказал мнение о вчерашнем вечере:
- Дружище, этот Карлос эль Нинья – сущий морской черт!
- Зато девушки были что надо, все семеро! – Альваро повысил голос, чтобы слышала и Люсиль. С кухни тут же донеслась реакция:
- А ну, ступайте сюда! Хочу все слышать!
Друзья пошли на зов. Люсиль уже добыла продукты из котомки, надела передник и теперь шарила по кухне в поисках посуды, разделочной доски и способа разжечь плиту.
- Извини, ничем не помогу, - посетовал Альваро. – С тех пор, как ушла кухарка, я не снаряжал сюда экспедиций.
- И не надеялась… Так что же там были за девицы?
- О, целый отряд! Три муарийки, две креолки, одна незаконнорожденная княжна. Они взяли нас в окружение, но твой супруг отбивался, как лев, и всех обратил в бегство! Этим и объясняется наша утренняя усталость.
- Что ж, все понятно. А кто был сущим морским чертом?
Фернан вмешался:
- Любимая, наш Альваро водится с отпетым злодеем! Карлос эль Нинья – хозяин каперского флота, корсар и контрабандист. Всю свою жизнь он только и делал, что грабил честных моряков. Нельзя понять, отчего морская бездна до сих пор его не поглотила!
Да Силва ответил, аристократично потягивая кофенадо:
- О, наивный Фернан, придется напомнить тебе, как устроен мир.
И он напомнил. В каждой стране имеются люди, слишком свободные для строгого соблюдения морали и слишком творческие для ежедневного труда. Таких людей иногда зовут грубым словом «преступники». В иных государствах, менее разумных, чем Каталия, их пытаются ловить, наказывать и искоренять. Это не кончается добром: преступники просто прячутся и творят свои дела незаметно. Стражи закона, естественно, оказываются слишком глупы, чтобы вывести их на чистую воду.
Но
