Там же как раз происходила полная задница. Мы действительно были по уши в дерьме. Врагов явилось видимо-невидимо. Все они скопились крупными отрядами около рва, и как раз сейчас их можно было расстрелять из архитронито. Но у нас, конечно же, все упиралось в отсутствие достаточного количества ядер.
Да, два оставшихся архитронито послушно загремели, выплевывая ядра. Но уже скоро их грозные выстрелы прекратились. Запас ядер подошел к концу.
Враги приободрились. Пока раскаленные ядра лупили по ним и чертили в рядах огненные линии, убивая и калеча людей, они ждали и терпели. А затем, когда архитронито умолкли, враги развернули строй и рванули в атаку на стены.
К тому времени ров уже повсюду был завален камнями и мусором. А также гниющими трупами. Поэтому преодолеть его оказалось не проблемой.
Очень скоро противники добрались до стен и полезли наверх. Глядя на их лестницы, я вспомнил рассказ Калияса. Он говорил, что Архимед когда-то сделал огромную железную «руку», видимо, нечто вроде стрелы крана.
Во время осады Сиракуз эта «рука» хватала вражеские корабли и башни и опрокидывала на воду или на землю. Нам бы сейчас тоже пригодилась такая штука, чтобы сшибать со стен все приставленные лестницы.
Разом бы избавились от всех проблем. Я дал себе зарок, что если выживу, то обязательно заставлю сделать Калияса подобный механизм и установлю над стенами дворца.
Но сейчас, помимо лестниц, появилась и другая проблема. Враги притащили таран и упорно несли его ко рву, несмотря на то, что их обстреливали со всех сторон мои лучники и арбалетчики. Противники прикрывались щитами.
Если кто-то из воинов, тащивших таран, выбывал из строя, на его место немедленно вставал другой. Какая слаженность и стремление к победе! Готов поаплодировать их целеустремленности, если бы только это не было направлено против нас.
Между тем, те воины, что полезли на стены, достигли вершин и снова вступили с нами в схватку. Я, как обычно, бросал камни вместе с рабами.
Потом, когда с лестницы вдруг вылез первый вражеский воин, я вытащил меч. Но помощь не понадобилась, с храбрецом расправился Камахан, стоявший рядом.
— Продолжай швырять камни, император! — закричал гунн, перегнулся через стену и зацепил арканом кончик лестницы.
Затем напрягся и потащил ее вбок. Лестница покатилась и упала вниз, вместе с солдатами, ползущими по ней. По дороге она зацепила две другие лестницы и тоже опрокинула их на землю.
— Молодец! — закричал я. — Почему бы то же самое не сделать и с другими лестницами?
— Верно говоришь, — улыбнулся Камахан и в это время ему в грудь вонзилась вражеская стрела.
Враги тоже стреляли по нам из луков, но из-за того, что они вели стрельбу снизу вверх, их выстрелы были малоэффективны. Но только не в этот раз.
Гунн пошатнулся и едва не свалился со стены. Он не носил доспехов поверх туники, только куртку из стеганой толстой ткани. Вот, пожалуйста, чем это обернулось.
— Эй, эй, осторожно! — сказал я, подбежал к нему и попробовал удержать за плечи. — Держись, друг.
— Слишком поздно, — прошептал Камахан, упал на колени и повалился лицом вниз.
Когда я перевернул его, мой телохранитель уже скончался. Стрела угодила прямо в сердце.
— Да что же это такое, — сказал я. — Когда это прекратится? Прости, друг, я не смог тебя уберечь.
Но долго горевать не пришлось. В то же мгновение со страшным грохотом упал подвесной мост через ров.
Это случилось оттого, что сейчас враги намеренно сосредоточили все усилия на воротах. Часть воинов, поднявшись по стенам, отвлекла наши силы. Другие тем временем тоже поднялись и побежали к мосту, а затем сломали подъемный механизм. После этого мост рухнул через ров.
Враги с тараном, давно ожидавшие своего часа, немедленно потащили стенобитное орудие к воротам.
— Вот ведь сволочи, — прошептал я. — До чего же вы упрямые сволочи.
Теперь падение замка было только вопросом времени. Вскоре вражеские солдаты притащили таран к воротам, укрепили его и начали размеренно бить. Раздались глухие толчки и вскоре ворота затрещали.
Часть войск пришлось снять со стены и выставить у ворот, чтобы встретить врага, когда он ворвется во дворец. Остальные продолжали ожесточенно сражаться на стенах. Я тоже уже перестал кидать камни, потому что на это уходило слишком много времени и бил наступающих вражеских солдатов.
Вскоре они все равно пролезли на стену и окружили меня. Рядом со мной дрались трое рабов. Раньше они кидали камни, а теперь сражались со мной плечом к плечу. Один орудовал топором, а двое других мечами, подобранными у павших врагов.
У меня были доспехи, а вот у рабов нет, поэтому очень быстро двое меченосцев пали. Правда, при этом они сумели уложить кучу противников.
Мы с топорником быстро справились с остальными и поглядели друг на друга. Оба в крови, едва стоим на ногах, но драться еще можем.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Нимарк, доминус, — ответил раб, тяжело дыша. Он был молодой, светловолосый и выше меня на полголовы.
— Возьми доспехи и надень их, — приказал я. — Они тебе понадобятся. Ты ведь имперский раб?
— Да, доминус, — ответил он и бросился снимать кирасу с убитого врага.
— С этого мгновения ты больше не раб, — сказал я и Нимарк замер на месте. — Ты свободный человек и я отпускаю тебя.
— Благодарю, доминус! — закричал он и схватил меня за ноги. — Благодарю от всей души!
— Это я должен сказать тебе спасибо! — ответил я. — Но хватит благодарностей, давай, надевай быстрее кирасу, вон, уже лезут новые враги.
Он послушался меня и в это время таран пробил ворота. Враги радостно закричали. Мои воины, наоборот, пали духом.
Таран начал бить в треснувшие ворота с удвоенной силой. Я поглядел на отряд моих воинов, стоявших перед воротами во внутреннем дворе с угрюмой решимостью. Они решили дорого продать свою жизнь.
Может, спуститься к ним и тоже вступить в бой? Хотя, какая разница, где погибнуть? Недолго думая, я остался на стене вместе с Нимарком.
Между тем нам, можно сказать, повезло. С того момента, как ворота дрогнули, враги бросили на них все свои силы. Те из вражеских воинов, что не успели взобраться на стены, побежали к воротам.
Вскоре одна створка ворот подалась внутрь и враги тут же сломали ее. Вход во дворец был открыт. Вражеские солдаты навалились на ворота и распахнули их внутрь. Затем поток врагов неудержимо хлынул во дворец.
Мои солдаты тут же бросились им навстречу и сшиблись в яростной схватке. У ворот закипел бой, звенели клинки и глухо стучали щиты. Раненые падали под ноги и их тут же затаптывали свои и чужие. У ворот вертелась мясорубка смерти, перемалывая воинов, как мясо.
Мне сверху было видно, что моих воинов намного меньше, а к врагам постоянно бегут подкрепления со всех близлежащих улиц города. Постепенно мои войска прогибались назад. Вот-вот могут сдать позиции, дрогнуть и побежать назад.
Вглядевшись, я заметил вдалеке на улице группу всадников, среди которых узнал Веттониана и Бамбали в золоченых доспехах. Ага, стоят, шакалы подальше от зоны боевых действий, ждут, пока воины принесут им победу. Ну ничего, эта победа вам дорого обойдется.
Сбежав со стены и преследуемый по пятам Нимарком, я помчался к воротам. Я не буду стоять в отдалении от битвы, как вражеские командиры, лучше уж умереть с мечом в руках. Так будет веселее.
Едва я подбежал к воротам, как несколько моих солдат бросились прочь с криками:
— Спасите, погибаем!
Я ударил одного плашмя лезвием меча по плечу и закричал:
— Встань снова в строй! Лучше умереть, глядя врагу в лицо, чем получить удар в задницу!
— Так ведь мы сдохнем, все сдохнем! — чуть ли не рыдая, ответил солдат.
— Помощь уже на подходе! — закричал я, решив, что небольшая ложь во спасение не повредит. — К нам идет помощь, надо дождаться ее! Держитесь, солдаты!
В это мгновение ворота затрещали и отворилась вторая створка. Враги хлынули во дворец, как бурная река, несущаяся с гор в долину. Нимарк куда-то подевался, наверное, побежал спасать свою вольноотпущенную задницу. Я понял, что все пропало.
