Дамиан не сможет его остановить. Он будет лишь досадной помехой на пути дракона.
Нет. Против дракона может выступить только другой дракон.
И, единственный, кто может дать отпор Джареду — это Ронан.
Однако, и здесь проблема.
Я ведь даже не на испытательном сроке. Я — всего лишь «кандидат». Загадка, которую он изучает. И та самая королевская протекция, о которой я так мечтаю, на меня еще не распространяется.
А потому вопрос, станет ли Ронан рисковать своей репутацией и вступать в открытый конфликт с другим могущественным драконом ради меня? Особенно, когда времени с нашего знакомства прошло всего ничего.
Паника снова подступает к горлу, но я заставляю себя глубоко дышать.
Спокойно, Ольга. Ты хирург. Ты привыкла работать в экстренных ситуациях. Все что нам нужно — это набросать план лечения. И пока он выглядит следующим образом: за эти два дня я должна развеять все сомнения Ронана и сделать так, чтобы моя ценность для него перевесила все возможные риски. Я должна доказать ему, что я — не просто «самородок», а настоящее сокровище, чтобы мысль отдать меня Джареду показалась ему верхом не просто глупой, а просто возмутительной.
Обрисовав себе план и почувствовав уверенность, я осторожно поднимаюсь, выглядываю в окно.
Сад пуст. Ни Валериуса, ни его таинственного собеседника.
Пора действовать.
Я прохожу злополучную арку и быстрым шагом иду по коридорам в поисках Архилекаря. Его нет ни в крыле для выздоравливающих, ни в палатах, где мы проводили осмотр. Я останавливаю одного из пробегающих мимо санитаров.
— Простите, вы не видели господина Ронана?
— Архилекарь? — удивленно переспрашивает он. — Кажется, он пошел к себе в кабинет, на третий этаж.
Кабинет? Что ж, отлично. Я не буду ждать, пока он придумает для меня новый тест. Я сама приду к нему.
Я поднимаюсь на третий этаж.
Здесь тихо, почти безлюдно. Дверь в кабинет Архилекаря — из темного, почти черного дерева, без единого украшения.
Я на мгновение замираю, собираясь с духом, а затем решительно стучу.
— Войдите, — раздается изнутри его глубокий голос.
Я вхожу. Кабинет Ронана — это отражение его сути. Огромный, строгий, но полный сокровищ для ума. Стены от пола до потолка заставлены стеллажами с книгами и свитками. На столе — идеальный порядок, а в руках Архилекарь вертит странный, пульсирующий тусклым светом кристалл. Он сидит в высоком кресле, как король на троне, и удивленно вскидывает бровь, увидев меня.
— Я, кажется, сказал, что на сегодня вы свободны.
— Мои планы изменились, — говорю я, закрывая за собой дверь. — У меня к вам важный разговор.
Он откладывает кристалл и скрещивает руки на груди, выжидающе глядя на меня с ленивым, хищным любопытством. Я делаю глубокий вдох.
— Как вы совершенно справедливо заметили при нашей первой встрече, я — беглянка, — начинаю я. — Призрак без прошлого. Но сейчас может произойти так, что мое прошлое меня вот-вот настигнет.
«Во многом благодаря вашему маленькому спектаклю с Валериусом», — проносится у меня в голове мысль, но вслух этого, конечно, не произношу.
— Я понимаю, что нужно время, чтобы вы убедились в моих истинных намерениях. Но у меня этого времени почти не осталось. Поэтому я очень прошу вас распространить на меня королевскую протекцию. Вы сами видели сегодня, на что способны мои руки. Не говоря уже о вашем вчерашнем испытании…
Ронан молчит, и его молчание давит.
Я вижу, как напряглись его плечи, как он недоволен моей просьбой, моей дерзостью. Он медленно поднимается из-за стола и подходит ко мне.
Не говорит ни слова, просто останавливается так близко, что мне приходится задрать голову, чтобы видеть его лицо. Он нависает надо мной, как грозовая туча, и от него исходит волна чистой, неприкрытой власти.
Я напрягаюсь всем телом, готовая к любой реакции — к гневу, к приказу позвать стражу.
Я не знаю, чего от него ждать.
Но, стоя так близко, под этим тяжелым, пронзительным взглядом, я чувствую не только страх. Между нами снова возникает то странное, почти осязаемое напряжение. Связь, которая родилась между нами там, в операционной.
И я не понимаю, пугает она меня или, наоборот, вселяет уверенность.
Наконец, Архилекарь отвечает и его голос звучит не гневно, а задумчиво, почти удивленно.
— Ты — самая странная женщина, которую я когда-либо встречал, Ольга, — произносит он, и его взгляд скользит по моему лицу, будто видит его впервые. — И дело не в твоем туманном прошлом. Дело в тебе самой. Ты — ходячее противоречие.
Я озадаченно смотрю на него, совершенно не понимая, к чему он клонит и как это относится к моему вопросу.
— Ты полна противоречий, — продолжает он, и его голос — низкий, завораживающий рокот. — Ты отчаянно ищешь защиты, но без колебаний ставишь на кон свою свободу. Ты обладаешь знаниями гения, но прикрываешься детской сказкой про дядю. В операционной ты командуешь мной с уверенностью королевы, а здесь и сейчас смотришь на меня глазами загнанной лани. Ты отталкиваешь от себя любую помощь, но люди, которые даже ничего не знают о тебе, все равно готовы идти за тобой.
Это он про Дамиана и тот разговор между ними в коридоре?
В любом случае, я в полнейшем смятении, потому что не понимаю почему вдруг Архилекарь решил поговорить об этом.
— Мои знания, мое чутье, — его голос становится еще тише, — позволяют мне мысленно препарировать любого человека. Понять его страхи, его желания, его ложь. Это просто. И только с тобой это не работает.
— У всех людей есть свои противоречия, господин Архилекарь и я не исключение, — осторожно отвечаю я, пытаясь вернуть разговор в практическое русло. — Но я не понимаю, какое это имеет отношение к моему вопросу.
Он наклоняется ко мне еще ближе. Теперь нас разделяют считанные сантиметры. Я чувствую тепло его дыхания на своей коже, чувствую неизменный запах трав, который преследует его. Медовые глаза Ронана затягивают, как омут.
— Ты знаешь, как я выбрал этот путь? — шепчет он, и этот неожиданный, личный вопрос выбивает у меня почву из-под ног. — Путь лекаря.
Я растерянно смотрю на него.
— Нет…
Архилекарь усмехается, но в этой усмешке нет веселья. Только горечь.
— Конечно, не знаешь, — тихо говорит он. — Об этом знал только один человек. И этого человека давно нет в живых. Но я расскажу тебе. Расскажу, чтобы ты поняла, почему
