сторону все свои страхи и сомнения. Сейчас есть только пациентка. Милена.
Я осторожно беру ее тонкое, холодное запястье. Пульс — едва уловимая ниточка. Дыхание поверхностное, почти незаметное.
Я осматриваю ее кожу — сухая, с нездоровым сероватым оттенком. Приподнимаю ее веко — зрачки вяло реагируют на свет.
Но самое главное — это ее десны. Тонкая, иссиня-черная кайма вдоль зубов.
И мелкая, едва заметная дрожь в пальцах, лежащих поверх одеяла.
Все это — признаки тяжелой интоксикации. Вот только это не дает ответа на вопрос чем ее отравили.
Я отхожу от кровати и поворачиваюсь к Ронану.
— Это определенно яд, — говорю я тихо. — Медленно действующий, накапливающийся в организме. Но…
Я замолкаю, пытаясь подобрать слова.
— Господин Архилекарь, я должна быть с вами честна. Токсикология — не моя сильная сторона. Яды… их сотни, тысячи. Каждый со своим механизмом действия, каждый требует своего противоядия. Она в таком состоянии, что любая ошибка… может стоить ей жизни.
Я вспоминаю лаборатории в моем мире. Спектрометры, хроматографы, анализы крови, мочи, волос, способные точно определить даже самое ничтожное количество яда.
Здесь ничего этого нет. Здесь мы — как слепые котята.
— Что ты предлагаешь? — требовательно спрашивает он.
— Чтобы понять, как ее лечить, нам нужно знать, с чем мы имеем дело, — раскладываю я. — Нам нужно собрать как можно больше информации. Когда появились первые симптомы? Как они развивались? Любая мелочь может стать ключом. Нам нужно сузить круг поисков, чтобы хотя бы примерно понять, в каком направлении двигаться. Иначе мы просто потеряем ее…
— Ты, кажется, забыла, Ольга, — голос Ронана возвращает меня к суровой реальности, — что эта девушка поступила к нам уже в тяжелом состоянии. У нас нет ее полной истории. Мы не знаем, что с ней было до того, как ей занялся я.
Я мысленно чертыхаюсь.
Конечно, это я что-то махнула.
Правда, это еще больше усложняет задачу.
— Единственное, что я могу тебе дать, — продолжает он, — это мои собственные записи. То, что я наблюдал и пробовал за последние… пять дней, с тех пор, как она здесь.
Пять дней. За пять дней ее состояние ухудшилось от тяжелого до критического.
Значит, яд действует не молниеносно, но неотвратимо.
— Это тоже поможет, — киваю я. — Любая информация важна.
Мы возвращаемся в его кабинет.
Архилекарь молча достает из ящика стола тонкую папку с исписанными листами и протягивает мне. Я забираю ее, чувствуя себя так, будто мне вручили ключ к разгадке самой сложной тайны.
Я возвращаюсь в свою комнату. На столе стоит холодный ужин. Видимо, Эйнар принес. За что ему большое спасибо.
Я хочу его поблагодарить лично, но судя по скрипучим звукам за стеной, он уже укладывается спать.
Я сажусь за стол, раскладываю листы и начинаю читать, одновременно почти не глядя закидывая в себя еду — овощи на пару с куриной грудкой. Параллельно, я жадно вчитываюсь в записи Архилекаря.
Его почерк — ровный, четкий, почти каллиграфический. Глядя на него мне даже становится немного стыдно за свой — вот где каракули на каракулях.
Но не только почерк Архилекаря поражает меня. Несмотря на странные названия болезней и методов, которые я понимаю (скорее, догадываюсь) с огромным трудом, логика Ронана безупречна.
Он действует на удивление профессионально и последовательно. Описывает симптомы, выдвигает гипотезу, пробует лечение, отмечает результат. Каждая его попытка найти противоядие и закрепить успех поддерживающей терапии логична и обоснована.
Но, увы, ни одна из них не принесла результата.
Яд оказался хитрее.
Я читаю, и уважение к этому дракону-лекарю во мне растет. Но вместе с уважением растет и тревога. Если уж он, со всеми своими знаниями и ресурсами, не смог найти ответ за пять дней… смогу ли я?
Я перечитываю записи снова и снова, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть малейшее несоответствие, которое могло бы указать на природу яда. Но ничего.
Строчки расплываются перед глазами. Накопившаяся усталость берет свое.
Сама не замечая как, я проваливаюсь в сон, едва успев упасть на кровать.
Утро встречает меня тишиной.
Я резко поднимаю голову, прислушиваясь. Ни звука, ни шороха.
Похоже что комнаты Эйнара и Валериуса (если он вообще возвращался) пусты. Видимо, Ронан уже забрал их на утренний обход или занятия, а меня почему-то решил не будить.
Хотя, почему как раз понятно. Он дал мне понять, что то, чем я занимаюсь сейчас, гораздо важнее.
Но какой в этом толк, если я до сих пор не понимаю, в чем проблема?
Я снова и снова перечитываю записи Ронана, ищу хоть какую-то деталь, которую он мог упустить, какой-то симптом, который он неправильно истолковал.
Но нет. Все четко, логично, безупречно.
Я мечусь по комнате, как зверь в клетке, чувствуя, как драгоценное время утекает сквозь пальцы.
В порыве моего метания, я случайно задеваю вилку, которая соскальзывает с тарелки и с металлическим позвякиванием падает на пол.
Я замираю, ошарашенно глядя на нее.
Вилка…
Металл…
«Тонкая, синеватая кайма деснах… мелкая дрожь в пальцах… слабость… проблемы с сердцем…»
Стоп.
В голове словно щелкает выключатель.
Металл!
Тяжелые металлы! Свинец, ртуть, мышьяк…
Как я могла сразу не подумать?! Яд, который накапливается в организме, медленно разрушая нервную систему, почки, сердце…
Это не какая-то отрава в привычном смысле слова, это интоксикация тяжелыми металлами, которые быстро накапливаются в организме, но медленно выводятся!
Я бросаюсь обратно к записям Ронана, лихорадочно перелистывая страницы.
Вот оно!
Он описывает попытку лечения отваром из корня лопуха, который даже в моем мире считается хорошим детоксикантом, выводящим даже металлы, и добавляет, что лишь этот отвар дал хоть небольшое, но улучшение.
Все сходится! Это оно!
А небольшим улучшение было потому что организм и так на пределе, а металлов много. Одним лопухом тут при всем желании не обойтись.
Я вскакиваю, бросаю папку на стол и выбегаю из комнаты.
Мне нужен Ронан. Немедленно.
Я бегу по коридорам, едва не сбивая с ног пробегающих мимо помощников. Я нахожу его в одной из палат, где он вместе с Валериусом осматривает какого-то важного господина.
Валериус, увидев меня, бросает в мою сторону взгляд, полный чистой ненависти, но мне сейчас плевать на него.
Я подхожу к Ронану и решительно отвожу его в сторону.
— Это касается Милены, — шепчу я, и мой голос дрожит от волнения.
— В чем дело? — он смотрит на меня внимательно.
— Кажется, я поняла, — выдыхаю я. —
