Я поняла, что это за яд. Почему ваши отвары не помогали. Но… — я замолкаю, собираясь с духом. — Но я не знаю, как сделать то единственное, что может спасти ей жизнь!
Глава 39
Ронан внимательно смотрит на меня, его лицо непроницаемо, но в глазах — напряженное ожидание.
— Я уверена, — выпаливаю я, понижая голос до шепота, — что это не обычный яд. Это отравление тяжелыми металлами. Свинец, ртуть… что-то из этой серии.
Я вижу, как его брови слегка приподнимаются, но он молчит, давая мне продолжить.
— Все симптомы указывают на это, все редкие улучшения самочувствия во время лечения и неудачи тех средств, которые по всем параметрам должны были подойти, все складывается в одну картину. Эти яды сначала накапливаются в организме, а потом разрушают его изнутри. Простые противоядия тут бессильны.
Ронан задумчиво кивает, его взгляд становится еще серьезнее.
— И что ты предлагаешь?
— Чтобы спасти ее, нужно… нужно что-то, что сможет связать этот яд внутри, как магнит притягивает железо, и вывести его из организма. Полностью! — Я отчаянно пытаюсь вспомнить принципы хелаторной терапии из курса институтской токсикологии и подобрать хоть какое-то понятное сравнение, чтобы объяснить все Архилекарю. — Какое-то вещество, которое вступит с ядом в реакцию и свяжет его… как отвар из лопуха, но только в разы более мощный. Только я даже не представляю, есть ли здесь что-то подобное.
Мой голос срывается от отчаяния.
Я знаю, что нужно делать, но не знаю, как.
Это сводит с ума.
Даже сейчас я пытаюсь придумать хоть какой-то выход, но в голову ничего не идет. Да, тот же чеснок обладает слабыми хелатирующими свойствами, петрушка и даже крапива… Только вот при такой тяжелой интоксикации это капля в море.
Нужен мощный, целенаправленный удар.
Ронан молчит, обдумывая мои слова.
— Связать и вывести из организма… — задумчиво повторяет он. — А переливание крови? Если мы заменим ее «отравленную» кровь чистой, здоровой?
Я на мгновение задумываюсь. Переливание крови… В теории, это могло бы немного снизить концентрацию яда в кровотоке. Но…
— Это слишком рискованно, — качаю я головой. — Во-первых, мы не знаем ее группы. И даже если сможем найти ту же группу, то нет уверенности, что все пройдет успешно. Это слишком большая нагрузка на сердце и сосуды, которые и так работают на пределе. Во-вторых, даже если все пройдет успешно, это не решит проблему полностью. Яды уже проникли в ткани, в кости. Простое переливание их оттуда не вытащит. Это лишь временная мера, которая может дать больше вреда, чем пользы.
Ронан снова погружается в раздумья. Я вижу, как напряженно работает его мысль, как он взвешивает все «за» и «против».
— Хорошо, — наконец говорит он. — Я подумаю над твоими словами. Я приму решение и найду тебя. А пока… — он кладет руку мне на плечо, — …иди в послеоперационное отделение для выздоравливающих. Там тебя ждет человек, который очень хотел с тобой поговорить.
Я напрягаюсь.
Кто? Зачем?
Мне и так хватает забот с Дамианом и Валериусом, который, я уверена, уже плетет свои интриги. Неужели еще какие-то проблемы?
— Кто меня ждет? — спрашиваю я.
— Узнаешь, — коротко бросает он и, отвернувшись, снова склоняется над пациентом, давая понять, что разговор окончен.
Я с тяжелым сердцем иду в указанное отделение. Оно находится неподалеку от того крыла в котором палата Дамиана.
Захожу в указанное крыло, осторожно иду вперед, с опаской заглядывая в палаты. Ищу знакомые лица — кому я могла понадобиться? Может, тот королевский картограф?
Но я вижу лишь незнакомых мне людей, медленно идущих на поправку.
Странно. Может, Ронан что-то перепутал? Или тот, кто меня ждал, уже ушел?
Я уже собираюсь развернуться, как вдруг… замечаю знакомый силуэт. Она стоит у окна в конце коридора и смотрит на сад.
Изольда!
— Госпожа Изольда! — окликаю я ее, и волна теплого облегчения разливается по телу. Знакомое лицо в этом чужом, враждебном мире — это как глоток свежего воздуха.
Она оборачивается, и ее лицо озаряется искренней, радостной улыбкой.
— Моя дорогая! Я как раз спрашивала про вас!
Мы подходим друг к другу, и она тепло берет меня за руки.
— Вы пришли навестить жениха? — спрашиваю я.
— Да, — кивает она, и ее глаза светятся счастьем. — Он пришел в себя. И он очень хотел познакомиться со своей спасительницей. Идемте!
Она ведет меня в одну из палат.
Аларик лежит в кровати, все еще бледный, но уже в сознании. Увидев меня, он пытается приподняться, но я тут же останавливаю его.
— Лежите, лежите, вам еще рано вставать.
— Изольда рассказала мне… — его голос слаб, но в нем звучит искренняя благодарность. — Что вы спасли мне жизнь по дороге в столицу. Я не знаю, как благодарить вас. Если бы не вы… Я ваш должник навеки.
— Все хорошо, главное — вы идете на поправку, — говорю я, и на душе становится тепло и светло.
Вот ради таких моментов я и живу. Ради этих слов, ради этой искренней благодарности в глазах, ради спасенной жизни.
Это — лучшая награда.
Она дает силы двигаться дальше, убеждает, что я все делаю правильно, даже в этом безумном мире.
— К слову, — говорит Изольда, когда мы выходим из палаты, чтобы не утомлять Аларика. — Вы ведь просили меня присмотреть за вашей подругой?
— За Лиарой? — сердце екает от волнения. — С ней все в порядке?
— Более чем! — улыбается Изольда. — Я пристроила ее помощницей к папиному знакомому ювелиру. Хозяин души в ней не чает — говорит, такая бойкая, смышленая и честная девушка ему еще не попадалась!
Я смеюсь от радости.
Лиара! Моя смелая, рыжая Лиара!
Я так за нее счастлива!
Она заслужила это.
— Спасибо вам, Изольда. Еще раз. За все.
— Ну что вы, — она снова берет меня за руки. — Помните, что я вам сказала? Это самое меньшее, что я могла сделать для вас.
Да, я помню ее слова, сказанные всего несколько дней назад перед входом в лечебницу. И все равно не передать словами как я благодарна Изольде за всю ее помощь.
— И, собственно, самое главное! То, из-за чего я вас и искала! — вдруг вспоминает Изольда, и ее глаза вспыхивают. — Лиара просила
