не знал, что с этим делать. Но в одном он был уверен – он любил Кымлан и не мог с легкостью с ней расстаться.
По дороге во дворец мужчины остановились возле лавочки со сладостями – нужно было убедительно играть роль влюбленного в принцессу жениха, и Мунно решил купить немного сушеной хурмы для Ансоль. Но, разглядывая разложенный на столе ассортимент, мохэсец боковым зрением выхватил высокую фигуру в черном мужском платье, и вскинул голову. Кымлан быстро шла по торговой улице прямо к нему, а рядом с ней семенила Сольдан, которая вполголоса что-то говорила, наклонившись к подруге.
– Легка на помине, – проворчал Даон, подозрительно посмотрев на своего господина. Мунно усилием воли заставил не дрогнуть ни один мускул на лице, и будто бы равнодушно повернулся навстречу когурёске. Кымлан остановилась в паре шагов, смерив мужчин пронзительным взглядом, однако в ее глазах Мунно уловил яркую вспышку тепла, когда она встретилась с ним глазами. Сердце встрепенулось как птица ей навстречу, желая немедленно заключить ее в объятия, но внешне он остался невозмутимым. Во всяком случае ему хотелось так думать.
– Что-то ты часто стал появляться в этом районе, – прищурилась Кымлан, отодвигая Сольдан с дороги, чтобы ее не задели спешившие прохожие. – У тебя здесь какие-то дела?
– Мы пришли купить подарок для принцессы Ансоль, – ядовито скривился Даон, воинственно скрестив на груди руки. – А вы что здесь делаете? Следите за нами?
– Даже если и так, то что? – с вызовом вскинула голову Кымлан, в ее глазах сверкнула ярость. Мунно не знал, как себя вести, чувствуя себя очень неловко, ведь Даон не знал о том, что отношения между ними изменились, и намеренно напоминал о предстоящей свадьбе, что ранило Кымлан.
– Скоро Мунно станет мужем Ее высочества, принцем Когурё. Если тебя поймают на слежке за принцем, получишь сто ударов плетьми, ты ведь знаешь об этом, – продолжал давить Даон, не скрывая свой неприязни.
– Мы направлялись во дворец и ни за кем не следили, – быстро проговорила Сольдан, дернув Кымлан за рукав. – Давайте вернемся вместе, чтобы никто никого ни в чем не подозревал?
Девочка пыталась сгладить сложившуюся ситуацию и не дать разгореться ссоре. Мунно тяжело вздохнул, понимая, что скрывать от друга правду больше не получится. Нужно раскрыть карты.
– Мне нужно поговорить с Кымлан наедине, – сказал он.
– Ты о чем? – поразился друг, глядя на Мунно широко распахнутыми глазами, будто не верил в то, что сейчас услышал.
– Я потом тебе все объясню. Не сейчас.
– Неужели вы… – взгляд Даона метался от Кымлан к Мунно, будто он не мог никак осознать, что его догадка правдива. – Мунно!
– Потом, – с нажимом сказал мохэсец.
– Господин Даон, нам лучше подождать здесь, – звонко сказала Сольдан и, смело взяв его под руку, кивнула Кымлан.
Мунно и Кымлан обменялись взглядами и, не сговариваясь, отправились туда, где никто не мог их подслушать – на холм к сгоревшему Дереву рода. По дороге они не обмолвились ни словом и шли поодаль друг от друга, чтобы не вызывать подозрений. Даон была прав – за слежку за королевскими особами полагалось наказание, но тайная любовная связь грозила куда большими неприятностями вплоть до казни. Ни Мунно, ни Кымлан не хотели испытывать судьбу.
Оказавшись вдали от любопытных глаз, они наконец дали волю чувствам и бросились друг другу в объятия. Мунно жарко целовал любимые губы, по которым так сильно скучал за те дни, что они не виделись, жадно скользил ладонями по спине, талии, рукам, думая о том, как ему хочется уничтожить все преграды, которые их разделяют. Находиться вдали от Кымлан было настоящей пыткой. Наконец, когда оба немного успокоились и выровняли сбившееся дыхание, Мунно прижался лбом к ее лбу и сказал:
– Я не хочу с тобой расставаться. Никогда.
Кымлан тяжело вздохнула и мягко отстранилась. В ее глазах, как в зеркале, он прочитал все, что творилось и в его душе. Ту же тоску и безысходность, которая сжимала его сердце.
– Значит, я все же оказалась права, и ты планируешь побег? – она провела пальцами по его щеке, и Мунно перехватил ее ладонь, прижавшись к ней губами. Ответ не требовался – Кымлан и так все понимала. – С каждым днем жизнь все туже затягивает петлю на моей шее.
Мунно посмотрел на нее, заметив, что терзающие мысли и непростые решения оставили на ее лице тяжелый отпечаток.
– Уйдем вместе, – тихо сказал он, легонько сжав ее руку. – Заберем Сольдан и будем счастливы – Сольдан с Даоном, а мы с тобой! Я верну себе титул наследника, и в будущем ты станешь женой хана. Мы справимся со всем, ведь мы будем вместе!
Он жадно всматривался в любимое лицо, на котором на миг отразился и тут же погас всполох надежды. Кымлан опустила глаза.
– Я не могу уйти с тобой, – медленно проговорила она, все еще не поднимая глаз. – Не смогу опять оставить отца, нянюшку, девушек из Отряда Феникса… Не смогу бросить Когурё.
Мунно догадывался, что ее ответ будет именно таким, и все же в глубине души надеялся, что их любовь перевесит все остальное. Обида но мгновение вскипела в душе, но он затушил ее, ведь требовал от Кымлан того, чего не смог сделать сам – расстаться с племенем, отцом, своими подданными и родной землей. Горечь от осознания скорой разлуки заполнила сердце едким дымом, и он вдруг понял, что если вернется в мохэ, то никогда больше не увидит Кымлан.
– Я опять стою перед выбором, – грустно улыбнулась она, положив руки ему на плечи. – Я не хочу терять тебя, но не могу представить, что ты станешь мужем принцессы. Как солдат Когурё я должна доложить о твоем намерении сбежать, но видеть тебя рядом с Ансоль мне будет еще больнее, чем разлучиться с тобой. И я опять предаю свою страну из-за эгоистических чувств. И тебя, выходит, предаю тоже…
– Прости, Кымлан. Я не должен был рассказывать, но ты ведь и сама обо всем догадалась, – сказал Мунно, обнимая ее за талию и прижимая к себе. Пряный запах ее волос будоражил и кружил голову. – И не мог уйти, не предложив последовать за мной, хотя и знал твой ответ заранее. Ты – цельная, глубокая и преданная натура, глупо было надеяться, что ты согласишься. Мне невыносимо думать, что скоро мы разлучимся и, возможно, больше никогда не увидимся. Но я знаю, что без меня ты сможешь прожить, а без Когурё – нет.
Мунно отстранился и вынул из-за пазухи вырезанную им фигурку наездницы на длинной тесемке.
