она знает, не принадлежит другому богу: она не может построить храм в телах верных или принести жертву какому-либо богу, который не был Богом по природе. Ибо она знает, что это служение принадлежит Богу, Который повелевает поклоняться только Себе и Который один должен быть духовно прославлен храмом, священством и жертвой верных. Поэтому достойно Святого Духа, истинного Бога и единого Бога с Отцом и Сыном, верует и исповедует святая Церковь; которая, зная себя храмом Отца, и Сына, и Святого Духа, понимает единую Троицу как Божество, которому в Троице она покорно представляет единое служение.
Книга V. Об образе Божием
18. Сын не подражает Отцу, и не делает Ему подобного, но Тот же. Сказано, что человек создан по образу Божию, потому что он есть образ Божественной Троицы в памяти, разуме и воле. Ведь и в более важном деле можно найти пример хорошей работы. Ибо, поскольку существует одновременно равенство природы и добродетели, мы видим отсутствие подражания, но находим единство дела. Так, однако, приводится пример, где либо природа, либо добродетель оказываются неравными. Вот почему Сын Божий, показывая, что Он имеет одну природу с Отцом и потому равную силу в действии, сказал: Что делает Отец, то и Сын делает (Ин. 5:19). Поэтому, когда Он делает то же самое, лучшего примера нельзя найти; и когда Он делает то же самое, обнаруживается никаких признаков другой действия не. Нельзя это отнести и к примеру, о котором Он говорит: «Сын не может сделать от себя ничего, кроме того, что видит творимым Отцом» (там же). Ибо Он сказал это как указание на свою природу и добродетель, а не как пример подражания. Ибо Он добавил, сказав: «Что делает Отец, то же делает и Сын». Ибо кто бы непременно сказал, что он делал такие вещи, а не те же, если бы хотел показать в себе подражание делу своего отца. Но Отец не делает ничего, чем подавал бы пример Сыну, ибо Он сделал все, что Он сделал через Сына. Затем Он показывал бы Сыну что-то, чему можно было бы подражать, если бы было какое-то дело, которое Он не совершил через Сына. Нет ничего, чего бы Отец не сделал или не делает через Сына. Следовательно, действие Отца и Сына едино во всем. Соответственно, в действии Сын видит делающего Отца не через подражание, а через естественное единство силы и дела. Когда Он делает то же самое, это не подражание, а единство дела; и когда Он делает то же самое, то здесь нет ничего чуждого, а есть естественное равенство. Но подражание, принадлежащее примеру, можно найти только у тех, которые различны и несоизмеримы ни по природе, ни по воле, ясно показывает блаженный апостол. Ибо он указывал на то, что они были неравны по воле, хотя по природе знал тех, о ком ведал тогда Тимофей, как равных, в том, что говорит ему: будь примером верным в слове, в разговоре, в милосердии, в вере, в целомудрии (1 Тим. 4:12). Конечно, во всем этом, если бы он не знал и не хотел, чтобы Тимофей был выше остальных, он ни в коем случае не приказывал бы ему быть примером для верных; Тита также призывают подавать пример верным, говоря: «Во всем подавай пример добрых дел» (Тит. 2:7). Являя нечто подобное даже в себе, он говорил: подражайте мне, как и я Христу (1 Кор. 2:1). И апостол сказал это, потому что Христос оставил нам пример, чтобы мы следовали по Его стопам (1 Пет. 2:21).
Однако основу понимания Троицы следует искать там, где мы сотворены по образу Божию и где, насколько мы можем, пока ходим верою, а не видением, с трудом великих усилий, теперь мы видим через зеркало как загадку. Ибо как Бог подает людям пример добрых дел в Себе, так Он вложил в людей свидетельство Своего признания; так что, когда обращают внимание на Его образ, можно узнать того, чей это образ. Ибо если бы в тварях не было признака Божественного познания, то блаженный апостол не сказал бы: ибо невидимое мира видимо через творение мира, разумеется через тварное (Рим. 1: 20). Отсюда и то, что эта высшая Троица, не имеющая себе равных, в свидетельство своего признания не запечатлела Свой образ ни на каком животном, ни на каком-либо живом существе, которое не может быть учтено, ни на самом человеческом теле, но на нашем внутреннем мире. Это человек, где нет ни мужского пола, ни женского, потому что в духе невозможно найти расстояние между полами.
Поэтому, если ты действительно, руководствуясь разумом, хочешь каким-либо образом познать тайну Всевышней Троицы, ты должен смотреть на человеческий разум не оком тела, а изнутри. Вернись к себе, чтобы узнать Того, Кто создал вас. Посмотри на себя целиком там, где у тебя есть какое-то основание; и тотчас же в Его образе, как в зеркале, станет для тебя ясным узнавание Троицы. Будет так, что в созерцании образа не рожденного, но созданного, то есть гораздо более низкой и чужой природы, ты откроешь истинное единство и Троицу, насколько можно увидеть через зеркало в загадке, Всевышнего Творца. Ибо есть определенные три вещи в человеческом уме, которые ведут к познанию Бога, если жестокосердие человеческого сердца не скрывает от себя света истины.
Вот три вещи, о которых я сказал: память, разум и воля; которые настолько различаются в своих выражениях, что между ними нет естественного различия. Память другая, интеллект другой, воля другая; и все же, поскольку их поистине три, разум имеет не разную природу, а одну; так как эти вещи, которых три, пребывают в одном человеческом разуме. Поэтому, хотя эти три находятся в природе одного человеческого ума, однако сам ум не разделен в них, так что он имеет частью память, частью разум, частью волю. но что бы он ни помнил, оказывается, что он помнил все; и все, что он понимает, он должен понять полностью; и что бы ни любил сам ум, известно, что весь ум человека любит по своей воле. На эти вещи, Фабиан, если можешь, обращай на них внимание, думай о них, рассматривай их с разумным намерением.
От рассмотрения образа восходят к пониманию истины; и от троицы имен, встречающейся здесь, поймем там троицу лиц; и признавая, что в одном уме человека есть одна индивидуальная природа памяти, разума и воли,
