это выпивка. – Он сделал крупный глоток. Комнату наполнил аромат абрикосов.
– Полиция бросила все силы на ее розыски.
Бегемот на моих глазах превратился в бронзового воина. Булл сжал кулаки и выпятил подбородок. Глаза побелели.
– Что ты сказал? – выдохнул он.
– Полицейские разыскивают эту Сильвию.
– Неужели?
– Они пойдут по моим следам, если я не найду ее. Я работаю вместе с ними по этому делу.
Не думаю, что я бы справился с таким здоровенным мужиком без пистолета крупного калибра. Взгляд Булла заставил меня задуматься о собственных похоронах. Его левый глаз был прищурен, а правый широко раскрыт.
Я в панике готовился к бегству.
Тут правый уголок его рта приподнялся, обнажив зловещий клык. Затем медленно обнажились другие зубы, и наконец я с облегчением понял, что Булл улыбается.
– Ты приходишь в мой дом и угрожаешь мне, Изи Роулинз?
– Я никому не угрожаю и не боюсь тебя. Просто разыскиваю эту девицу, и мне назвали твое имя. Вот и все. Полиция тоже ищет ее. Никаких угроз, все чистая правда.
Булл налил еще рюмку шнапса и выпил.
Мы никогда раньше не ссорились, и я боялся его не больше, чем других. Проблема не в людях, а в смерти. Казалось, смерть преследует меня. Она была в мирном облике Булла Хоркера; она лежала на оцинкованном столе в морге Окленда. Она привалилась к дереву в нескольких кварталах от моего дома.
– Если я сказал, что не знаю эту девицу, значит, так оно и есть, – отрезал Булл.
– А если я добавлю, что кое-кто готов выложить тысячу долларов за то, что он потерял, а Сильвия нашла, тогда ты не откажешься мне помочь?
Булл молча смотрел на меня.
Я записал номер моего телефона на уголке программки конских скачек и вышел навстречу солнцу и смогу Лос-Анджелеса.
Джезус был в школе, когда я вернулся домой. Он вылил спиртное из всех моих бутылок в раковину и аккуратно расставил их на подоконнике. Даже бутылку арманьяка, стоившую сто долларов.
Я разделся и лег в постель.
Во сне меня преследовал плач ребенка.
Глава 35
Проснувшись утром, я обнаружил, что одетый Джезус, свернувшись в клубок, спит на полу рядом с моей постелью с открытым ртом. В мире этого мальчика бушевал шторм.
Я не знал, откуда появился Джезус. Он долго жил с моим другом Примо. А когда Примо на время уехал, Джезус перешел ко мне.
Я отчасти заменял ему отца, но теперь, когда Регина ушла, появлялся дома нерегулярно.
Я встал, выбросил пустые бутылки и приготовил завтрак. Джезус ел оладьи и бекон с молчаливым восторгом.
– Не беспокойся, малыш, – сказал я. – Мы справимся с тяжелыми временами, как справлялись и раньше.
Джезус серьезно кивнул. Я пощекотал его, и он свалился со стула.
Когда мальчик ушел в школу, я позвонил Куинтену Нейлору.
– Да?
– Привет, парень. Ты все еще служишь в полиции?
– Роулинз?
– Робин Гарнет, Синди Стар, или как там еще ее зовут, три месяца назад родила ребенка. Она вовсе не ездила в Европу и бросила колледж.
Он помолчал, потом выдавил:
– Продолжай.
– По словам Виолы Сандерс, ее сын был с ней, когда убили Робин.
– Она просто пытается защитить его, вот и все.
Я рассказал ему о Прэнсере и Сильвии.
– Мы нашли убийцу, Изи.
– Ничего вы не нашли. Вы просто прячете голову в песок и надеетесь, что кошмар исчезнет.
Куинтен бросил трубку, а я откинулся на спинку стула.
Ужасно хотелось выпить. Я подумал о Регине и отвесил себе несколько оплеух.
Потом воспроизвел в памяти день похорон моей матери. Кладбище находилось в четырех милях от города Новая Иберия в штате Луизиана. На моем отце был черный костюм и такой же галстук. Одной рукой он сжимал ветку жимолости, а другой мою руку. Рядом стояли сестра моей матери и ее дети. Небо было ясным, а воздух – влажным и душным. Священник долго говорил, а отец все держал меня за руку и не хотел отпускать.
Неделю спустя он подался на лесоразработки вверх по Миссисипи и не вернулся назад. Никто не знал, что с ним случилось. Может, умер, а может, нашел новую жену и переехал куда-нибудь. Или однажды ночью ввязался в драку и убил кого-нибудь, а потом его арестовали и посадили в тюрьму.
Я сидел за столом и смотрел на закат. На полу остались следы от тряпки после уборки Регины.
И тут я заплакал. Мне было так же скверно, как на похоронах матери. Слезы текли по лицу, и я хлюпал носом, ощущая руку отца и слыша плач старухи, сочувствующей моему горю.
Я взревел и ударил кулаком по столу. Каждый раз после утраты я терял страх смерти. Я ненавидел смерть и готов был встретиться с ней лицом к лицу, чтобы вырвать ей глаза.
Успокоившись, я убедился, что моя любовь к Регине прошла. Во всяком случае, заметно поостыла. Я все еще тосковал по Эдне – как по собственному детству, каким бы оно ни было.
Едва я овладел собой, как по сигналу, зазвонил телефон.
– Да?
Я знал, что это не Регина, и понимал, что уже никогда не увижу ее.
– Мистер Роулинз?
– Да.
– Это Сильвия Брайд.
– Слушаю вас.
– Вы что-нибудь наскребете, если я верну вам девочку?
– Какую девочку?
– Пошел ты к черту!
– Ну-ну, меня не проведешь. Если есть доказательства, тогда я готов пойти навстречу. И они тоже.
Несколько секунд она молчала. В тишине я слышал детский плач.
– Вы знаете «Белдин Армс»?
– Конечно. – Так назывался большой жилой дом на Шестьдесят третьей улице.
– Встретимся там через час.
– Какая квартира?
– Подъезжайте прямо к дому. – Она повесила трубку.
Я надел бежевые хлопчатобумажные брюки, сине-зеленую рубашку и сандалии на босу ногу. За поясом сзади пристроил пистолет 38-го калибра, а в кармане – 25-го.
Когда я выходил, зазвонил телефон, но я не стал возвращаться. Другие дела могли подождать.
Ровно через час я подошел к зданию «Белдин Армс», осмотрел в холле почтовые ящики, но имени Сильвии Брайд не нашел. Тут по ступенькам сбежал невысокий мальчишка и вперевалку, для важности, направился ко мне, явно ожидая вознаграждения.
– Вы ждете леди?
– Что?
– Леди сказала, что вы дадите мне доллар, если я покажу, где она.
Я дал ему доллар, и он побежал к двери.
– Она в парке.
– В каком?
Мальчишка указал направление.
– Вон там. – Он держался со мной покровительственно.
Белдин-парк, залитая цементом площадь с четырьмя соснами на лысой лужайке, находился в конце квартала. Сильвия Брайд сидела на скамейке.
На ней
