кресле с коньячным бокалом в руке. Но в пылу ссоры никто не обратил на это внимания. Должно быть, незнакомец получал немалое удовольствие, наблюдая за их препирательствами.
– Эээ… Кто-то переключил канал? – удивился Дик.
– Хм… – Стас сориентировался быстрее приятеля и с интересом уставился на того, кто посмел столь бесцеремонным образом влезть в их беседу: – Чем обязаны?
При этом Солянка повёл себя самым неожиданным образом – весь подобрался, вытянулся, на ходу застёгивая молнию на лётном комбинезоне, одновременно исхитрившись запихнуть ногой скинутую обувь под кровать. Туда же отправился и второй носок – бывший напарник обитателя напольной вазы.
– Кэп! – бодро проскрежетал враз посерьёзневший киборг. – Мы тут это… Прибыли в ваше распоряжение, сэр!
– Кэп? Что это значит? – ещё сильнее озадачился Дик. – Ли, ты чего? Контакты перемкнуло?
– Можете звать меня Капитан, – пригубив коньяк, представился человек в белом костюме. – Вы, насколько я догадываюсь, новобранцы, которых подобрала Деметра. Бросать новичков сходу в бой её излюбленный метод работы, сразу становится понятно, кто чего стоит… Наш биомеханический друг вам всё прояснит, если, конечно, не успел разменять память на микрочипы…
– Конечно, кэп! То есть, никак нет, кэп, – закивал Солянка, потом замотал головой, потом опять закивал, чем окончательно всё запутал. – То есть, непременно всё объясню, кэп.
– Если кратко – с этого момента операцией командую я. А вы исполняете мои приказы в точности и беспрекословно, – незнакомец степенно отставил пузатый бокал на круглый журнальный столик, выставил перед собой руки в белоснежных перчатках и неспешно сложил их домиком. – Всё поняли, зяблики?
Дику и Стасу оставалось лишь ошарашенно кивнуть, соглашаясь. При этом обоих приятелей посетило странное чувство, что всё это с ними однажды уже было…
* * *
Рой Инесса Нона Ван Ритора в десятый раз перепроверяла программу своего вечернего концертного наряда. Сегодня ей предстояло блистать в экспериментальном гардеробе от одного из спонсоров. На плотно обегающей фигуру от шеи до щиколоток тонкой комбинации телесного цвета были закреплены наночипы с голографическими проекторами, такие же крепились и на невидимки в волосах. Программа передавала на них команды генерации, а они уже создавали образы нарядов. Сотни тысяч платьев, туфель, шляпок, накидок и массы других деталей сценического образа помещались в электронной памяти машины и занимали минимум физического пространства. Удобно, функционально, а главное – никаких ограничений реальных материалов для воплощения дизайнерских фантазий. Рисуешь виртуальные макеты, задаёшь последовательность их смены и блистаешь перед восхищённой публикой. Никаких подгонок по фигуре, аллергических реакций на ткани и опасений порвать наряд на сцене. Путешествуй налегке и будь королевой. Разве что детализация текстуры виртуальной ткани оставляла желать лучшего – при близком контакте образ мог терять целостность и визуально распадаться на отдельные фрагменты, но на расстоянии всё выглядело просто великолепно. Ну и фантазия дизайнеров всё же имела свои пределы – приходилось дополнять наряд реальными аксессуарами, элементами и украшениями. Вот и сейчас перед Ринни лежал пояс, к которому она крепила те самые, недостающие детали. В конце концов, она всегда сама отвечала за свой сценический образ.
– Гвен, у тебя случайно не найдётся силовых наручников? – заметив, что дверь в номер открылась, задумчиво произнесла она.
– Йей, Золотце, – поприветствовал её Гвен, восприняв эту фразу как разрешение войти в святилище дивы. – Для тебя, дорогая, всё найдётся. Тебе какие? Розовенькие?
– Гвен, я серьёзно.
На нём опять был новый костюм: фиолетовый пиджак со стальным глянцевым блеском, яркая голубая рубашка и пурпурно-чёрный зигзагообразный галстук с неизменным зажимом. Творение высококлассного портного делало музыкального воротилу ещё более подтянутым и мускулистым.
Он плюхнулся в кресло из белой кожи и жадно забулькал содержимым бутылки с устрашающей этикеткой на которой скалилась морда какого-то хтонического урода под названием «Мрачная тварь», и ниже мелким шрифтом было подписано «коньячный напиток, 10 лет выдержки в условиях невесомости».
– Гвен, – недовольно сморщилась Ринни. – Ты же обещал!
– Не бубни, лапа, – продюсер достал из кармана ажурный белый платок и пробку. Платком утёр губы, а пробкой заткнул наполовину опорожненную бутылку. – Здесь лекарство, выписанное моим врачом, будь он неладен. Алкоголь вступит с этим пойлом в такую реакцию, что меня разнесёт на молекулы! Вот это подстава, да ещё в день твоего выступления! Шарлатан и проходимец! Содрал с меня за лечение и эту отраву, – он потряс бутылкой, – пятнадцать тысяч четыреста двадцать один кредит!
В финансовых и юридических вопросах патрон звезды отличался педантичной дотошностью, переходящей в крайнее занудство.
– Гвен!
– Поверь, я высказал ему всё! Ты же меня знаешь. Думаешь, пристыдил хоть немного? Ха! Знаешь, что он мне ответил? «Мистер Ранье, вы вправе отказаться от моих услуг в любое время». Каков мерзавец!
– Гвен! – Ринни, смеясь, замахала руками на выразительную пантомиму патрона. – Джулиус Сноу прекрасный врач с весьма лояльной коммерческой политикой.
– Знаю, Золотце. Но мог бы припомнить, сколько я ему подогнал состоятельных клиентов и сделать вонючую скидку. Ему не в убыток, и мне приятно.
– Не ты ли мне только вчера говорил, что ненавидишь скидки. А также акции, бонусы, розыгрыши и прочую халяву.
– Не мешай коньяк с аперитивом. Мы говорили о твоих концертах. На них никогда не будет бездельников, не способных купить билет. Ты – звезда, уровень, мечта. А на мечте недопустимо экономить, иначе ценить перестанут.
– Гвен, всё-таки в галактике есть и захудалые колонии, и люди победнее, для которых эти билеты – неподъёмные расходы.
– Пусть работают лучше! – гаркнул продюсер, небрежно махнув рукой. – Найдут денежки, никуда не денутся! Когда им ещё такой радости привалит?! Знаешь, что сейчас творится в ресторанном зале? Там пробке негде упасть. Все-все на этом гламурном корыте решили припереться на твой концерт. А всё почему? Потому что в нашем бизнесе важно правильно себя поставить. Чтобы люди любые деньги платили с радостью и сверху ещё совали, при этом повизгивая от восторга. Вот как их надо!
– Гвен, ну, зачем ты так. Ведь эти люди – наши пирожные и туфли. И твоё лекарство!
Делавший в этот момент глоток продюсер закашлялся и едва не поперхнулся, поспешив заткнуть «Мрачную тварь» пробкой.
– Эх, лапа-лапа, – сокрушённо покачал головой патрон. – Учишь тебя, учишь. А в тебе всё так же сидит та жалкая девчонка-горлодёрка из занюханного кабаре, откуда я тебя вытащил. Людишки любят сильных, успешных, высоко взлетевших. Таких, какими они сами себя считают. Болваны! Ты должна быть на орбиту выше этих зажравшихся крыс, пусть пускают слюни, увидев тебя на сцене, платят и завидуют! Завидуют и платят!
– Не хочу, чтобы мне завидовали, – капризно заявила артистка. – Мой астролог уверяет, что вокруг меня и так высокая асинхронность гармоник.
– Твоего
