вдруг увидела Мейсона. В чьей-то подозрительной компании. В подозрительно знакомой, я бы сказала даже – что лицом, что бобровой шубой.
62
– Да ладно! – воскликнула я, сев на драконе ровнее, чтобы получше рассмотреть.
– Ты его знаешь? – уточнил князь, уже подлетая к мужчинам.
– Помнишь, я рассказывала тебе про принца Баи, который у нас гостил?
– Который с птицами умеет разговаривать? И из дома сбежал? – сразу сообразил, к чему я клоню, князь.
– Да, он самый. Как его только сюда занесло-то, – пробормотала я, уже совсем себе под нос, потому что мы подлетели к мужчинам и зависли напротив них.
Принц, закутанный в ту злосчастную шубу из покрашенных курвосакских бобров, сейчас действительно походил на Шерстяного Большенога, что скрывается за Снежным Хребтом. Серого и лохматого. Подозреваю, когда принц выбирался в деревни за провизией, именно его и принимали за мифического зверя.
Дракон его, конечно, впечатлил, но этот тип всегда обладал выборочным вниманием, поэтому первым делом, увидев меня, обрадовался:
– Ох, леди Келли! Здравствуйте! Давно не виделись с вами – вы так выросли! Очень рад встрече. Это вы меня искали? А то Мейсон сказал, что кое-кто хочет со мной поговорить, и всё. Напустил таинственности!
Воспользовавшись этим и молчанием Сириуса, я временно взяла разговор на себя.
– Здравствуйте, Бруно. Вы знаете, мы недавно обнаружили, что Огненные Фламинго пытаюсь растопить Ледяную Стену, а прикрывают их Ласточки Непогоды. И почему-то Ластокрылые Имперцы нападают на драконов. Не подскажете, вы случайно никак не связаны с этим делом? – максимально осторожно уточнила я.
И, к моему удивлению, он без лишних увёрток ответил прямо:
– Да, это я попросил их помочь! Дело с том, что я путешествую по миру – общаюсь с разными птицами. И вот здесь я познакомился с уникальными крылатыми существами. Их, кажется, местные называют Саблезубой Молью. Представляете, у них был единственный выход из-за Снежного Хребта, потому что они очень низко летают и не могут преодолеть горы, но много лет назад злобные драконы выстроили эту чёртову стену и заперли их здесь! А им здесь не хватает еды, они голодают! К тому же так желают пообщаться с людьми, увидеть мир…
– И сожрать всё на своём пути, – рыкнул князь грозно, кажется, едва сдерживая желание прибить этого доброхота.
Бруно, вздрогнув, вцепился Мейсону в руку и на всякий случай спрятался у него за спиной. Однако, надо отдать принцу должное, всё-таки нашёл в себе силы, чтобы спросить:
– Простите, я, наверное, не совсем понимаю, но что значит «всё сожрать»? Им же тоже надо чем-то питаться.
– Надо, – согласился дракон, злобно глянув на Бруно. – Только они едят всё без разбора: дома, мебель, артефакты, одежду. К тому же в тёплой местности плодятся ужасно быстро. Мы были вынуждены хоть как-то отгородиться от этой напасти, иначе просто не смогли бы спокойно жить.
– Да вы что! – пришёл в ужас принц, невольно положив руку на сердце. – Это что же я… Погодите!
После этого внезапного требования, Бруно издал какой-то неясный звук, напоминающий одновременно скрежет ножами и чавканье, и замер. Мы из вежливости тоже не торопились и ждали чего-то вместе с ним. Правда, когда в зоне досягаемости появилась целая делегация Саблезубой Моли, Сириус приготовился их прямо сейчас заморозить, но принц молниеносно уловил этот порыв и заявил:
– Нет! Дайте мне минутку с ними пообщаться! Они не причинят вам никакого вреда – я за них ручаюсь!
Конечно, морду Сириуса я сейчас видела плохо, но почему-то мне казалось, что альтруизмом в этот момент он страдает из последних душевных сил.
Переговоры Бруно и Саблезубой стаи звучали странно. Звуки мы перевести никак не могли, но интонации брали за живое. Собеседники с обеих сторон периодически изображали страшные моральные потрясения, почти до сердечного приступа. Моль явно давила на жалость, поражая актёрским мастерством. Бруно укорял и взывал к совести, о чём-то красноречиво поскрипывая.
Наконец, прервав диалог, он сокрушённо признался уже нам:
– Простите меня великодушно! Я полагал, что помогаю в праведном деле и сражаюсь со злобными драконами, но оказалось, что драконы защищают свой народ. Ужасная ситуация. Разумеется, мы с Ласточками и Фламинго больше не станем вмешиваться во внутренние дела княжества. И Ластокрылым я всё объясню. Но до чего же жаль этих несчастных существ, – – указал он на Моль, которая пыталась делать жалостливые глаза, – они ведь не виноваты, что такими уродились, и тоже хотят кушать!
– Можете накормить их своей шубой, – великодушно разрешил Сириус, но Бруно почему-то не обрадовался.
63
– Позвольте, но я ведь тогда замёрзну! – возмущённо воскликнул он.
– В этом и проблема, – преспокойно намекнул князь, однако, в философскую перепалку им скатиться не дал Мейсон, который с исследовательским интересом спросил:
– А они прямо всё едят? Без предпочтений?
– Холодные деревья, полагаю, им не слишком нравятся, иначе от леса бы уже ничего не осталось, – подметил Сириус и безжалостно сообщил: – Но как-то мы зазевались, и они к нашему прилёту уничтожили четверть крестьянской избы со всем скрабом. Даже артефакты какие-то пожрали!
Бруно тут же укоризненно посмотрел на Саблезубых делегатов. Про избу они явно умолчали. И, боюсь, далеко не про одну. Однако Мейсон спрашивал совершенно из-за других размышлений.
– А вы не хотите сюда вывезти мусор с городских свалок? – внезапно предложил он князю. – Не знаю, как у вас, а в империи последнее время это большая проблема. Хлама становится всё больше, гниёт далеко не всё, а то, что гниёт, ужасно воняет. Думаю, мы бы вам ещё оплачивали за утилизацию. Или вашу Моль бы в аренду брали.
Идея лично мне показалась прекрасной, однако Сириус почему-то с ответом медлил. Я думала, ему не угодило само предложение, однако князь, как оказалось, размышлял в другом направлении.
– У меня тут племянник разработал систему мелких порталов с фиксированной точкой выхода, – внезапно сообщил он. – Мы действительно могли бы их сюда настроить. Из империи, конечно, удовольствие будет дороже, но раз это такая большая проблема, возможно, вопрос окупится.
Бруно, казалось, расцвёл на глазах. Счастливый, он перевёл наш диалог Саблезубой Моли, и те тоже очень обрадовались и, с его слов, пообещали больше за Стену не прорываться
