Рина мрачно подвинула ему фишки.
— Смотрите в оба за прекрасными дамами в черном, мистер Леджес, — с улыбкой посоветовал Кил соседу, который был заметно старше его годами.
— Да уж, эти мне вдовушки, — рассмеялся мистер Леджес.
Рине с трудом удалось выдавить из себя дежурную улыбку:
— Ну как, джентльмены, готовы?
Мистер Леджес утвердительно пробурчал что-то. Кил не вымолвил ни слова. Не обращая на него внимания, Рина начала сдавать карты.
Прошли три сдачи. Мистер Леджес по-прежнему проигрывал. Кил, как обычно, выигрывал.
— И как это у вас получается? — спросил Леджес, пока Рина начинала очередной круг. Кил засмеялся:
— Открою вам маленький секрет, мистер Леджес. Первые две сдачи — это всегда чистая рулетка, как повезет. А потом вы начинаете считать карты.
— Считать карты?
— Ну да. Не везде это получается, потому что, скажем, в Лас-Вегасе одновременно играют несколькими колодами. Но здесь — одной. Доналд дает нам дополнительный шанс. Таким образом, вы просто запоминаете вышедшие карты, а дальше действует закон средних чисел.
— Да, но как вам удается запомнить?
— У меня хорошая память.
— Фотографическая, что ли?
— Примерно так.
— Еще карту, конгрессмен Уэллен? — раздраженно спросила Рина. Предыдущей был туз.
Он посмотрел на нижнюю карту, поднял взгляд на Рину и отрицательно покачал головой.
У Рины была пятерка и девятка, надо, стало быть, добирать. Выпала шестерка.
— У банкующего двадцать, — с улыбкой сказала она. Кил перевернул нижнюю карту и улыбнулся в ответ:
— Дама червей. Двадцать одно.
Рине очень захотелось швырнуть ему выигранные деньги прямо в ухмыляющуюся физиономию и посоветовать, что с ними сделать.
— Ну, конгрессмен, — бодро заметил мистер Леджес, — похоже, в этой игре вам равных нет. А вот у меня фишки кончились. Пожалуй, с меня хватит. Пойду. А вы сражайтесь вдвоем.
— Спокойной ночи, мистер Леджес, — негромко проговорила Рина.
— Спокойной ночи, сэр, — повторил Кил. С уходом мистера Леджеса Рина вся так и сжалась.
Колода лежала на столе, и она нервно принялась ее тасовать.
Рука Кила неожиданно легла ей на талию.
— Как, черт возьми, прикажешь тебя понимать? — резко спросил он.
— А что тут понимать? — огрызнулась Рина, смело встречая его взгляд. — И сделайте милость, конгрессмен, отпустите меня. Я на работе. Если угодно, продолжим игру.
Кил крепче сжал пальцы, и Рина даже поморщилась от боли. Глаза его превратились в узкие щелочки, из которых словно вылетали нацеленные в нее стальные стрелы.
— Остыньте-ка немного, миссис Коллинз. И не забывайте, с кем разговариваете. Со мной. С мужчиной, в чьей постели вы провели минувшую ночь.
— Да отпустите же меня, конгрессмен, — прошипела Рина.
— Вот потолкуем немного, тогда и отпущу. А если вы еще хоть раз назовете меня конгрессменом, клянусь, заставлю пожалеть об этом. Вытащу отсюда за волосы и…
Рина поверила ему на слово. Судя по всему, он и впрямь готов был взорваться.
— Толковать не о чем. Не сомневаюсь, вы и сами сообразили нынче утром, что я передумала, что все это было ошибкой. Иначе бы не ушла.
Кил немного ослабил хватку.
— Нынче утром я сообразил, что вы снова куда-то бежите и ведете себя как отъявленная трусиха. У вас появилась возможность схватить удачу за хвост, стоило только руку протянуть…
— На основании одной лишь ночи надо ли делать столь далеко идущие выводы, конг… Кил? — Поспешно поправилась Рина, почувствовав, как сжались у нее на кисти его железные пальцы. Еще минута, и кости нет, смутно подумалось ей.
— При чем тут одна ночь, — покачал головой Кил. — Я собираюсь жениться на вас.
К собственному изумлению, Рина расхохоталась.
— Жениться? Ради того чтобы сохранить то, что уже имеет, наш донжуан готов жениться? Какая щедрость, сэр! Увы, мне придется отклонить ваше благородное предложение. Никогда я больше не выйду замуж, конгрессмен. Никогда.
— И я, стало быть, вам безразличен?
— Вот именно.
— Тогда к чему весь этот шум? Мне нужно нечто большее, чем одна ночь. Мне нужна хозяйка. При этом, естественно, я не могу платить, сколько платит Доналд. Оба в выигрыше.
— Как это, оба в выигрыше? Я-то что получу от этой сделки, хотелось бы знать.
— Устроенную жизнь. Мужчину, которого вы вроде не находите таким уж отталкивающим. Дом. Детей…
— Довольно! — Рина так разозлилась, что даже сумела вырвать руку, — Довольно! Мне не нужен дом, мне не нужен мужчина и мне не нужны дети! Неужели непонятно? Неужели так трудно хоть немного пошевелить мозгами? Вы хвастаете своей фотографической памятью, Уэллен. Так вот, запомните: мне от вас ничего не нужно. Ни дома, ни женитьбы, и уж точно — точно! — не нужно детей.
Похоже, эта вспышка не произвела на Кила ни малейшего впечатления. Он лишь холодно поднял брови.
— Вы, кажется, на работе, миссис Коллинз? Вот мои фишки. Сдавайте.
Скрипнув зубами, Рина смешала карты. Такого поворота темы она явно не ожидала. Впрочем, только картами и можно отвлечься.
Двойка, вторая двойка.
— Еще карту, сэр? — Черт, снова к нему пришел туз. Да проиграет он когда-нибудь или нет?
Где же Ларс? Пора бы ему уже быть.
Рина перевернула нижнюю карту. Семерка. Потом восьмерка. Она прикупила. Пятерка.
— Двадцать.
Кил заглянул в свои карты. Последняя — дама червей.
— Двадцать одно, — холодно объявил он. Рина мрачно выплатила проигрыш и, все еще кипя от негодования, порывисто поднялась.
— Фишки на столе. Сдавайте.
— Неужели, конгрессмен, вам нечем заняться, кроме игры в блэкджек?
— Я выигрываю, миссис Коллинз. Сдавайте.
— Ничего вы не выигрываете, Уэллен, просто вам чертовски везет все время.
— Сдавайте.
Нет, долго она так не протянет. Еще минута-другая, и карты полетят на пол, а она сама завопит как резаная.
— Скажите-ка, миссис Коллинз, и часто вы пускаетесь в такие авантюры, как вчера?
Ну как же хочется врезать ему хорошенько! Вышибить из него это проклятое высокомерие!
— А вот уж это не ваше дело, конгрессмен. Мои ночи это мои ночи.
Последующего Рина совершенно не ожидала. Кил резко вскочил и, отшвырнув в сторону стул, вцепился ей в плечи.
— Я задал вам вопрос! — грозно сказал он.
— А я не обязана от… — Пальцы его сжались еще сильнее, и Рина поморщилась от боли.
— Нет, обязаны. Ну!
Можно закричать. На крик кто-нибудь придет. Да только к тому времени он, чего доброго, шею ей свернет. Разозлился вроде не на шутку.
— Ну что ж, конгрессмен, если уж вы настолько любопытны… Нет, такие авантюры не в моих привычках.
Он отпустил ее, поднял стул, сел. Рина закрыла глаза и глубоко вздохнула.
