— Кил, но это же невозможно. Мне платят не за то, чтобы я терпела рукоприкладство.
— Рад слышать. Сдавайте.
Куда же, черт возьми, запропастился Ларс?
— И не подумаю. Вы ведете себя совершенно непристойно. И я не обязана…
Кил снова поднялся и, ухватив ее на сей раз за подбородок, предостерегающе посмотрел сверху вниз.
— Да нет, дорогая, именно обязаны. Посмотрите в лицо жизни и посмотрите мне в лицо. В данный момент для вас это одно и то же. Ну так как, будете сдавать? Или предпочитаете немного прогуляться?
— Я на работе.
— В такой случае сдавайте.
Рина бросила колоду на стол. Эту сдачу они провели в молчании. Никогда еще Рина так не радовалась выигрышу.
Кил бросил на стол очередную порцию фишек. Рина сдала карты.
— А зачем, интересно, — на сей раз Кил, разглядывая карты, заговорил ровно и спокойно, — зачем, интересно, женщине, которая не меняет мужчин как перчатки, принимать таблетки?
— Я не… — У Рины язык прилип к гортани. Ведь чуть не ответила! — Конгрессмен, могу лишь повторить, что вас это совершенно не касается.
— Я, кажется, ясно сказал: не смейте называть меня конгрессменом, особенно в таком тоне.
— А я не собираюсь выполнять ваши приказания.
Кил снова метнул на нее яростный взгляд. В глазах его зажегся недобрый огонь.
— Знаете, мадам, вы-таки умеете вывести человека из терпения. Ну хорошо, если не таблетки, то как вы предохранялись прошлой ночью?
— Предохранялась?
— Ну да, чтобы не забеременеть. Чтобы не было детей, которые вызывают у вас такой трепетный ужас.
Рина быстро заморгала, потом справилась с собой и устремила на него твердый взгляд, надеясь, что он не заметил ее смущения. Спокойствие! — приказала она себе и бросила на стол карту.
— Конгрессмен Уэллен, если меня эта проблема не волнует, то почему она должна волновать вас?
— Представьте себе, волнует.
— Ну так забудьте об этом, — раздраженно бросила Рина. — Уверяю вас, внезапные беременности случаются только в мыльных операх.
— Ах вот как? А вот я со своей стороны мог бы познакомить вас со многими незамужними дамами, которые бы с вами не согласились. И дело тут вовсе не в том, как часто женщина спит с мужчиной. Позвольте, я вам все объясню с научной точки зрения. Одного акта может быть вполне достаточно, все дело в том, на какой день…
— Не нужны мне ваши научные объяснения!
— Да, но, возможно, вы соберетесь-таки замуж.
— Ничего, найду себе мужа по объявлению.
— Не мелите чепухи.
Рина швырнула на стол очередную карту и, прищурившись, смело посмотрела на него:
— Чепуха, говорите? Ну а у вас какие планы? Собираетесь жениться на каждой, с кем завяжутся «научные» отношения? Так ведь многоженство преследуется по закону, конгрессмен.
— Что за бред?
— Ну почему же? Судя по всему, вы считаете себя господином Оплодотворителем. Пусть так, спорить не буду. Тогда за чем дело стало? Пригласим капитана, и он зарегистрирует наш брак. А потом вы сразу женитесь на Джоан Кендрик.
На миг он даже побелел от ярости. Но тут же, к изумлению Рины, расхохотался:
— Ах вот в чем все дело. Ну да, я ужинал с Джоан Кендрик.
— Никакого «дела» нет. Ужинайте с кем вашей душе угодно.
— Говорите, говорите. Но можете не волноваться: Джоан Кендрик не беременна. А если и беременна, то я здесь ни при чем.
— Да? — с величайшим сарказмом осведомилась Рина, проклиная себя за то, что продолжает этот дурацкий разговор. — Надо полагать, вы заранее удостоверились, что она принимает таблетки.
— Какой неподражаемый юмор, — холодно обронил Кил. — Честно говоря, понятия не имею, что там принимает или не принимает Джоан. Могу лишь повторить: если она и беременна, то не от меня. Вам не кажется, что вы придаете слишком большое значение обычному ужину?
— А вы придаете слишком большое значение одной ночи.
— Возможно. Но, вполне вероятно, я просто прикидываю, что может за ней последовать.
— Да ничего не может последовать, неужели так трудно понять?
— Трудно. Особенно если иметь в виду, что сначала вы куда-то опрометью бежите, а потом бьетесь в истерике только из-за того, что я поужинал с другой.
— О Боже, — простонала Рина. — Да оставите вы меня наконец в покое? Вы целый день развлекались с Джоан; ну так и продолжайте, тогда не будет нужды обращать внимания на мою так называемую истерику. Повторяю, оставьте меня в покое — это все, что от вас требуется.
— Даже и не думайте. Мы оба прекрасно понимаем, что вчерашняя ночь это не просто случайная интрижка.
— В таком случае, конгрессмен, мне следует чувствовать себя оскорбленной, ибо от меня вы прыгнули непосредственно в ее объятия.
— Ничего подобного. Я просто поужинал с ней.
— Зачем?
Кил с непритворной растерянностью посмотрел на нее и пожал плечами:
— Сам не знаю. Просто у меня какое-то необъяснимое предчувствие. Я вообще многого не могу объяснить в последнее время, — негромко договорил он, обращаясь скорее не к Рине, а к самому себе. — Вам еще долго работать сегодня?
— Вообще-то уже четверть часа, как моя смена закончилась. Но когда появится сменщик, я иду к себе в каюту. Одна.
— Клянусь, я всего лишь поужинал с Джоан, да и то без особой охоты. Ну, не глупите, Рина. Вы же знаете, что на Джоан Кендрик мне совершенно наплевать.
В уголках глаз у нее закипели слезы. Рина знала, что Кил говорит правду. Но между ними стояла черная стена, и Рина не могла через нее перепрыгнуть.
— Да идите вы к черту! — внезапно взорвалась она, и карты наконец-то взлетели в воздух, опускаясь на пол, как снежинки. — Прошу оставить меня в покое.
Кил вновь вскочил и, перегнувшись через стол, изо всех сил встряхнул ее за плечи:
— Это вы идите к черту, Рина Коллинз! Трусиха несчастная! Но нет, я не позволю вам бежать. И лгать себе тоже не позволю! Не забывай про прошлую ночь. Теперь я знаю, что в жилах у тебя кровь, а не вода, что женщина ты горячая и что ты хочешь любви. Теперь я знаю, что скрывается под твоими черными платьями и под маской ледяной сдержанности. Тебе надо, чтобы тебя как следует отодрали в постели.
— И чтобы это был ты, надо полагать?
— Да уж лучше я, чем призрак.
Рина вся так и кипела от злости, ревности, боли. И еще ее не оставляло чувство безысходности. Она вырвалась из его цепких рук и внезапно — он даже не успел уклониться — влепила ему увесистую пощечину. Звук получился такой, словно вдали сработал игровой автомат. Затем наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь низким гулом, от которого постепенно закладывало уши. Рина не сводила с него глаз в ожидании убийственного ответного удара.
Но Кил не тронул ее. Он даже с места не двинулся, но заговорил не сразу.
