Кил стиснул зубы и поднял голову. Все небо было усыпано звездами, луна — светящийся диск. Дул легкий ветерок. Фантастическая ночь. Внезапно Кил угрожающе вскинул руку:
— Знаешь, Боже, лучше избавь ее от этой доли. Не дай ей умереть. Попробуй только! Ты и так уже заставил ее заплатить. — Кил протяжно вздохнул. Он ведь и сам взял дань с Рины, а с Богом в торговлю не вступают. Это Килу было известно.
— Ну умоляю, пожалуйста… не надо.
Только не Рина, только не с ней. Он этого не перенесет — точно так же, как она так и не смогла примириться с утратой мужа и детей.
— Знаешь, Боже, у нас есть шанс. Так дай нам возможность им воспользоваться. И помоги мне справиться с этим делом, — громко проговорил он.
Кил не мог не вспомнить тот день, когда его пригласили в Овальный кабинет, чтобы он помог избежать катастрофы. Тогда у него ничего не получилось. Люди погибли, превратились в звездную пыль.
Это не должно повториться. На сей раз ответственность только на нем. Ему дают еще одну возможность. На руках полная колода карт. На сей раз он знает все, что нужно. Он не промахнется, просто не имеет права себе этого позволить. Он не врач, лечить чуму не умеет. Но панику предотвратить может. И докопаться до сути происходящего тоже может.
Кил закрыл глаза и сжал кулаки. Молятся наедине с собой, а ему предстоит поговорить с экипажем, и он должен выглядеть спокойно и уверенно. Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел, как он напуган. Напуган до колик в животе.
— Конгрессмен.
Подошел капитан. Вид у него был мрачный, но хладнокровный.
— Я собрал ночную смену, остальным велено оставаться у себя. Радиоинженер сделал все, как надо, но мне кажется, вам все же стоит сказать людям несколько слов, особенно имея в виду, что мы запираем каюты и вообще ведем себя так, словно объявлено военное положение. И еще. С вами хочет поговорить некий Боевик, старший, по его словам, офицер охраны на судне.
— Хорошо, — негромко откликнулся Кил. В кои-то веки секретная служба действительно может пригодиться. С ними легче контролировать ситуацию.
Кил глубоко вздохнул и пошел на нос, где его настороженно ожидали члены экипажа.
— Господа, у нас возникла проблема, и нам понадобятся ваши мужество и поддержка.
Заметив, что стрелка будильника на столике у изголовья кровати подползла к шести, Рина машинально потерла шею. Три. Четыре. Пять, теперь вот шесть — она отмечала все деления. Где же Кил? Что происходит?
Рина встала и принялась мерить шагами каюту. Удивительно еще, подумала она, что до дыр ковер не протерла. Это были самые долгие три часа в ее жизни. И если Кил не появится в ближайшее время, она просто голову о стенку расшибет.
Шторы! — внезапно озарило ее. Наконец-то наступил рассвет, и можно хотя бы посмотреть, что творится на палубе.
Рина вздрогнула, только сейчас осознав, насколько она напугана. После того страшного дня, когда разбился самолет, она думала, что не боится смерти, что готова к ней; оказывается, нет, во всяком случае, не сейчас. Ибо она полюбила Кила. Можно сколько угодно скрывать это от себя, отрицать, — полюбила. Нет, ей больше не хочется расставаться с жизнью. Наоборот, хочется жить, чтобы видеть его, прикасаться к нему, слышать его ласковый голос, наблюдать, как меняется выражение его лица…
Рина крепко зажмурилась, затем открыла глаза и, отдернув штору, сдвинула брови. Повсюду на палубе виднелись коробки, обернутые какой-то коричневой пленкой. Люди из экипажа поспешно выстраивали их в правильном порядке. Вдруг прямо перед ее глазами с неба спустилась веревка. Нет, не веревка. То была веревочная лестница. Моряки быстро закрепили ее. По лестнице спускался человек, подпоясанный страховочным ремнем.
В этот момент до Рины донеслось какое-то странное жужжание. Пригнувшись к нижней раме, чтобы было лучше видно, Рина обнаружила, что прямо над яхтой завис вертолет.
Моряки помогли человеку ступить на палубу. Он был одет в белое. Врач? Следом за ним спускался другой. Тоже в стерильно чистом халате.
Послышался чей-то громкий голос. Человек спрыгнул на палубу. Шум усилился — вертолет отлетев немного в сторону и описал круг над судном. На борту машины, крашенной в цвет хаки, Рина различила крупные черные буквы. ВВС США. Военно-воздушные силы. Военно-воздушные силы сбрасывают десант на борт «Сифайр». Едва не зацепившись за мачту, лестница снова упала где-то в районе носовой части судна. По ней спускался еще один человек, потом еще… За ними женщина. Все одеты в белое.
Увидев, как к ним подбегают Кил и этот маленький француз, доктор Пикар, Рина шумно вздохнула. На палубе горячо о чем-то заговорили. Из-за горизонта медленно выползало оранжевое солнце.
Потом лестницу подняли, и шум вертолета сделался тише. Он взмыл высоко в небо и улетел.
Кил вел людей в белом на нос. К капитанскому мостику, что ли? Нет… в небольшой кабинет Доналда.
Команда рассыпалась по своим рабочим местам. Судно тихо покачивалось, не продвигаясь вперед ни на метр. О Боже, что происходит?
Рина отошла от окна и нервно присела на край кровати. Как она еще на ногах держится? Ведь за последние двое суток всего три часа спала. Надо бы прилечь, попробовать заснуть, и тогда все тревоги рассеются. И пропадет непреодолимое желание заорать во все горло.
Да только ничего не выйдет, ни в жизнь ей не заснуть, хоть и действительно она смертельно устала. Рина вновь поднялась на ноги. На протяжении всей ночи ей не удавалось заставить себя усидеть на месте больше двух-трех минут. На туалетном столике Кил оставил пачку сигарет.
Потянувшись к ней, Рина недовольно отметила, что осталось всего несколько штук. А ведь чаще всего она целыми днями вообще не курит. Дрожащими пальцами она чиркнула спичкой и попыталась прикурить, но пламя угодило куда-то в середину сигареты. Рина раздраженно попыталась задуть его.
Она подпрыгнула почти на фут, когда дверь внезапно распахнулась и на пороге возник Кил, все еще в смокинге. Под глазами, глубоко запавшими и угрюмыми, залегли морщины. Губы были мрачно сжаты, квадратный подбородок пересекал светлый, особенно на фоне загара, шрам.
Рина задохнулась, хотела было кинуться к нему, остановилась, потом все же рванулась:
— Кил…
Схватив ее за руки, он немного отстранился, и Рина увидела у него за спиной одного из тех людей в белом.
— Рина, это доктор Трентон. У него к тебе несколько вопросов. — Руки Кил ей сжимал до боли, глаза метали стальные стрелы. — Ты должна с полной откровенностью ответить на все. Ясно?
От этого повелительного тона Рину охватила ярость, смешанная со страхом. Сам ничего не объясняет и обращается с ней, как с непослушным ребенком.
