Здесь его уже не было. Он вновь готов принимать решения и действовать. Сейчас он уйдет, займется важными и неотложными делами, а ей останется лишь смотреть в окно да умирать со страха.
Интересно, а в тот страшный день, когда разбился «Боинг», он так же себя вел? Так же решительно, так же уверенно? И был так же собран? И глаза такие же — потемневшие, прищуренные?
— Пожалуй, мне лучше вернуться к себе в каюту… — начала Рина.
— Ни в коем случае! — Голос прозвучал, как удар хлыста. С едва сдерживаемой яростью Кил подскочил к ней и схватил за плечи. — Ты останешься здесь, это самое безопасное место. Так хоть о тебе волноваться не придется, мне только этого сейчас не хватает.
— В безопасности? — вскинулась Рина. — Мне ввели сыворотку, вот тебе и вся безопасность, разве не так?
— Слушай, не надо затевать спор. У меня просто нет времени в чем-то тебя убеждать. Короче, ты останешься здесь.
— Но…
— Ну можешь ты хоть раз, просто для разнообразия, помолчать? Набрасываться я на тебя не собираюсь, — с раздражением добавил Кил. — Я и сейчас чертовски устал, а уж вернусь, наверное, вообще без ног.
— Позвольте мне действовать по собственному усмотрению, конгрессмен! — вспыхнула Рина. Очень не хотелось признаваться, что, несмотря на все его уверения, ей страшно. Страшно за Мэри, за Доналда, да и за себя тоже. И за него. И все равно лучше хоть что-то делать, чем весь день сидеть в ожидании! — Представьте себе, что вы не единственный здесь, кому есть чем заняться. Между прочим, я работаю на этом судне, так что могу оказаться полезной.
— Завтра — возможно. Но не сегодня! — отрубил Кил.
— Но пойми же ты, я не могу просто сидеть сложа руки. Хоть что-то…
— Прими душ. Вздремни. Почитай книгу.
— Мне не во что переодеться.
— Бери любую из моих рубашек. И не нервничай. — В голосе его вдруг послышались слегка насмешливые нотки. — Тебе ведь сказано: я сейчас не в настроении. Можешь хоть нагишом разгуливать по каюте — даже внимания не обращу.
Кил выпустил ее и направился к выходу.
— Кил… — Впрочем, вряд ли он ее услышал. Хлопнула дверь, в замке повернулся ключ. Ясно, он ей не верит.
Рина дрожала, дрожала с головы до ног. Рухнув на кровать, она вдруг почувствовала, что кожу в месте укола все еще жжет. Бубонная чума… Кил сказал, что волноваться не о чем. Сыворотки в избытке. Все будет хорошо. Но Мэри… бедная Мэри. Она и вправду поправится? Все так страшно. Люди в белых халатах, которых доставляют на вертолете. Карантин…
И Кил. Он так измучен. Выдержит ли?
Рина стиснула зубы.
Но как же, как могли бациллы чумы оказаться на борту этой яхты? Доналд такой чистюля, так следит за всем. Все пассажиры, когда поднимались на борт, были здоровы, да и сама бубонная чума уже сто лет как исчезла. А самое страшное даже не в том, что, оказывается, не исчезла, а в том, что свирепствует здесь, на судне.
Внезапно услышав голос Кила, Рина вскинулась и, ничего не понимая, огляделась вокруг, но тут же сообразила, что это заработала радиосвязь.
— Дамы и господа, с вами говорит член конгресса Соединенных Штатов Кил Уэллен. Вы засыпали нас вопросами и, думаю, самое время успокоить вас: ситуация находится под контролем. Но возникла одна проблема. Те из вас, кто проснулся рано, наверное, уже обнаружили, что заперты у себя в каютах. Дело в том, что у нас тут завелись кое-какие насекомые. На борту уже находятся специалисты американского Центра медицинского контроля. Сейчас они пойдут по каютам. Прошу вас сохранять спокойствие и не мешать врачам делать свое дело. Наше путешествие несколько затягивается, но скоро все будет в норме. Гостиная «Манхэттен» на время превращена в приемный покой, так что обращаюсь к тем, кто, не дай Бог, неважно себя почувствует: немедленно поставьте в известность врачей, и вам будет оказана помощь. А тем, кто еще только просыпается, сейчас начнут разносить кофе и завтрак.
Голос Кила звучал спокойно, уверенно, размеренно. Ничего не скажешь, вынуждена была признать Рина, в критических ситуациях он ведет себя безупречно. Просто безупречно. Наверное, и в тот день, в Вашингтоне, действовал ничуть не хуже.
Рина почувствовала укол раскаяния: как же она могла винить в чем-то этого славного человека? Где-то что-то не сработало, но Кил тут ни при чем. В глубине души она понимала, что он-то винить в происшедшем никого не будет, а может, никто и не виноват. Все делали, что могли, и тем не менее ничего не получилось. Что ж, бывает и такое.
Но на сей раз Кил выйдет из положения с честью. Иначе просто быть не может. В конце концов он скажет, что это за «насекомые». И к тому времени все воспримут это спокойно — если только никто не умрет.
О Боже! Рина была так напугана, ей так хотелось, чтобы Кил поскорее вернулся, чтобы он ее, а не все население яхты, успокоил, чтобы обнял… чтобы любил…
На глазах у нее выступили слезы, и Рина изо всех сил закусила костяшки пальцев, вновь почувствовав, как внутри перекатываются черные волны. Даже и не вспомнишь, когда она в последний раз испытывала такой страх.
Кил не захотел отпустить ее, да она и сама не могла побороть желания просто приникнуть к его груди. Ну а если бы отпустил, тогда что?
Перед Риной раскрылся черный зев. И вроде бы ничего не оставалось, кроме как, повинуясь его зову, броситься в пучину отчаяния и страха.
Глава 11
Лишь в четыре часа пополудни Кил ввалился в каюту. До нынешнего дня даже он не отдавал себе отчета, сколь широко представлено на борту «Сифайр» международное сообщество. На протяжении всего этого времени линии связи были забиты практически полностью. К счастью, народ на борту подобрался опытный. Все время отвечать на одни и те же вопросы, сохраняя дипломатический такт, — задача не из легких. И выполнена она была блестяще.
Доналд не захотел оставлять Мэри одну, так что все оказалось в руках у Кила, и он, сделавшись чем-то вроде связного между пассажирами, береговыми службами и организациями и медицинским персоналом, прекрасно, между прочим, знающим свое дело, ощутил странное одиночество.
Кое-кто из жен официальных лиц, да и самих этих лиц, конечно, впал в панику, потребовав немедленно высадить их на берег. Это невозможно, пытался втолковать им Кил. На судне объявлен карантин. Все должны оставаться на месте. Что тут непонятного? На борту распространение эпидемии можно предотвратить или, во всяком случае, держать под контролем, но стоит ей перенестись на берег, в какой-нибудь крупный порт, — катастрофы не избежать. Да никто и не примет их. Все очень просто.
Но не далее как завтра все войдет в норму, пытался убедить своих собеседников Кил. И разумеется, судно осмотрят самым тщательным образом. Через двадцать четыре часа после введения сыворотки все, кто пожелает, смогут свободно перемещаться по яхте. Что за несчастный, несчастный день. Надо полагать, подумал он, газеты и телевидение уже разнесли новость по всему свету. Днем и вечером люди припадают к телевизорам, дикторы повествуют о причинах возникновения бубонной чумы, ее истории, ее опустошительном воздействии. Бодро говорят о достижениях медицины, выражают уверенность, что жертв среди пассажиров «Сифайр» не будет.
