Вот так и вышло, что первую неделю я ничего не знал о состоянии бедняги Мортазы, и когда через неделю мне разрешили повидаться с ним, в шести проходных пунктах больницы специальные контролёры обыскивали меня: в проходной, посреди двора, под лестницей, в коридоре, на пороге и, наконец, у койки больного. У меня обшарили все карманы, чтобы случайно не оказалось там каких-нибудь пилюль, порошков, опиума, героина, морфия и т. д.
Я был в восторге — какой заботливый персонал! Без этих строгостей, без такого надзора и одному больному из тысячи не удалось бы вылечиться.
И вот наконец через два месяца Мортаза вышел из больницы. При выписке ему вручили справку о том, что отныне он совершенно здоров и вылечился от наркомании.
Я сиял от счастливого сознания, что по крайней мере хоть одному человеку смог быть полезным.
Через двадцать дней на улице я случайно заметил Мортазу, который входил в аптеку. Я дождался, пока он выйдет, и зашёл туда сам.
— Что надо было этому молодому человеку, какой рецепт он приносил? — спросил я у аптекаря.
Тот очень рассудительно объяснил мне:
— Очевидно, этот несчастный юноша курил раньше героин. Затем какой-то самодовольный болван отправил беднягу в больницу. Два месяца его лечили и наконец недавно выписали. Для продолжения курса лечения ему прописали уколы «…2» и пилюли «р. р. 3». А эти ампулы и пилюли — мало того, что они дороги,— имеют скверное свойство: люди привыкают к ним, то есть делаются особого рода наркоманами! Теперь этот бедняга, кроме того, что продолжает курить героин, не может обойтись без «…2» и «р. р. 3»!
Я почувствовал, что в голове у меня все перевернулось. Вот тебе и на! Десять дней мы бегали, обивали пороги, придумали легенду о старшем и младшем Эззат оль-Мамалеках, унижались, упрашивали, а теперь, через два месяца мучений, бедняга пристрастился ещё и к «…2» и «р. р. 3»!
Вот уже целый год, сгорая от стыда перед беднягой Мортазой, я скитаюсь по городу. Каждые три месяца я меняю квартиру, чтобы Мортаза не смог разыскать меня по адресу. Мне страшно с ним встретиться, страшно взглянуть ему в глаза…
Что же делать?!
Слово чести
В тот день я в восемь часов утра умывался у бассейна в своём дворике и только намылил лицо, как раздался звонок. Наверное, Аскар-ага, наш дворник, как всегда, пришёл за мусором. С зажмуренными глазами, не смывая мыла, я подошёл к дверям:
— Мусорный ящик за дверью в углу, возьми его сам,— сказал я и, не поглядев, кто там стоит за порогом, повернулся и направился обратно к бассейну.
И тут за спиной у меня раздался нежный и приятный голосок:
— Здравствуй, ага!
Я остолбенел от неожиданности.. Кое-как краешком рукава стёр с глаз мыльную пену и вижу: с порога на меня, улыбаясь, глядит девушка лет семнадцати-восемнадцати — пухленькая, хорошенькая — прямо ангел небесный, а не земное существо. Ответив на её приветствие, я подошёл к ней поближе и, улыбнувшись, сказал:
— К вашим услугам, ханум[104]! Входите.
Она кокетливо повела бровями и переступила порог.
— Доброе утро, ага! — снова прожурчал вкрадчивый голосок, опьяняя душу не хуже доброго старого вина.
— Да будете вы счастливы, ханум,— повторил я своё приветствие.
Девушка ещё нежнее улыбнулась мне и спросила:
— Чем вы по утрам умываетесь?
Я несколько опешил и забеспокоился. Уж не уполномоченный ли по взиманию муниципальных сборов или нежданно-негаданно свалившихся на голову новых государственных налогов эта ханум? Чего доброго, она справляется о том, каким мылом я умываюсь, чтобы в соответствии с моим благосостоянием получить с меня эти налоги.
— Ка-ак вы ви-и-дите, я м-моюсь м-мылом,— заикаясь, растерянно ответил я.
— Это понятно.. Но каким же все-таки мылом?
— Ну… этим самым… мылом.
— Прежде всего разрешите представиться. — Этот ангел, стоящий у моих дверей, словно читал мои мысли. — Я — вестница опрятности и красоты и пришла сюда, чтобы познакомить вас с самым лучшим сортом мыла, выпускаемого нашим заводом. Как образец я оставлю вам один кусок бесплатно в надежде, что, испробовав его, вы станете постоянным покупателем продукции завода «Никем не превзойдённый».
Беспокойство моё улеглось.
— Очень признателен вам и вашему заводу,— вежливо поклонился я,— за столь ревностную заботу о моей чистоплотности. Да воздаст вам Аллах по заслугам. Но что же вы стоите, проходите в дом…
Девушка бросила на меня кокетливый взгляд, сунула руку в нейлоновый пакет и вынула кусок мыла:
— Это мыло «Улыбка». Оно придаст коже вашего лица свежесть весенних цветов… Но вы должны мне дать слово чести, что…
— Слово чести! — не дав ей договорить, восторженно забормотал я. — Мой дом… Что вы говорите!.. Будьте уверены во мне…
— Вот и умница! — сказала она, вскинув бровь. — Так дайте же мне слово чести, что всегда будете пользоваться мылом «Улыбка» производства завода «Никем не превзойдённый».
Обескураженный, я все же сумел взять себя в руки и подтвердил:
— Даю вам слово чести, что, кроме «Улыбки», не буду пользоваться никаким другим мылом.
Девушка улыбнулась в ответ, послала мне воздушный поцелуй и исчезла за дверью, оставив меня у порога в изумлении и полнейшей растерянности.
Получив наконец возможность умыться, я первым делом зашвырнул старый кусок мыла, а потом несколько раз намылил лицо подаренной мне «Улыбкой». И в самом деле, у мыла оказался нежный аромат, а уже после вторичного намыливания лицо моё стало гладким, словно мех лисицы. Не знаю, правда, объяснялось ли это действием самого мыла или так повлияли на меня слова и приход прелестной вестницы красоты.
В тот день я трижды умывался этим мылом и, поскольку дал очаровательной ханум слово чести, на всякий случай сбегал и купил ещё два куска «Улыбки», боясь, как бы её не расхватали.
На другое утро, когда я, умывшись, чистил зубы, в двери снова позвонили. Я пошёл отпирать, не успев прополоскать рот, набитый зубной пастой. Как и накануне, передо мной предстала девушка, столь же прелестная и обворожительная. Мне вмиг стало ясно, что и она должна быть или вестницей красоты, или вестницей счастья, или вестницей ещё чего-нибудь другого этакого. Не успел я и рта раскрыть, как она, поздоровавшись и пожелав мне доброго утра, спросила:
— Какой пастой вы чистите зубы? Так и есть!
— Ну этой… Самой обычной пастой, ханум. А в чем дело?
— И не жаль вам своих жемчужных зубов?! Чистить обычной пастой!.. Вот возьмите, я принесла вам тюбик зубной пасты производства завода «Единственный в мире». Всякий, почистив ею зубы, будет чувствовать, что на год помолодел. Паста укрепляет корни зубов и десны. Паста обогащена витаминами А, В, С, D, Е, которые благоприятно воздействуют на полость рта в условиях здешнего климата.
— Весьма благодарен, ханум… И что же, вы её просто так мне отдаёте?
— Да, это наш подарок вам, но с условием: вы дадите слово чести, что всегда будете пользоваться зубной пастой нашего завода.
Чувствую, что у меня нет сил сопротивляться ханум. Да, собственно, и какая разница — обычной пастой чистить зубы или вот этой, новой, которая к тому же подарена мне такой красавицей? И я сказал:
— Даю слово чести, что, пока я жив и у меня есть зубы, я буду пользоваться только вашей пастой… Чем могу ещё быть полезен?
Мило улыбнувшись и на ходу пожав мне руку своей нежной ручкой, девушка ушла.
Связанный словом чести, я забеспокоился — вдруг зубная паста завода «Единственный в мире» будет раскуплена, и поэтому же в обеденный перерыв забежал в магазин и запасся четырьмя тюбиками. И вот по нескольку раз в день я теперь умывался мылом «Улыбка» и чистил зубы пастой завода «Единственный в мире». На третий день я ощутил во рту какое-то жжение, но выхода не было: я дал слово чести.
Прошло ещё несколько дней. Как-то утром, выходя из дому, я на пороге столкнулся лицом к лицу с изящнейшим созданием. Честное слово, мне почудилось, что передо мной ожила старинная миниатюра. Аромат её дыхания, похожий на запах жасмина, проникал во все поры моего существа. Я ещё не пришёл в себя, как услыхал:
— Доброе утро, ага!
Я понял, что это тоже одна из чудесных посланниц.
— Доброе утро, прелестная девушка! — ответил я. Бросив взгляд на воротничок моей рубашки и проведя по нему отлакированными ноготками, девушка спросила:
— Скажите, ага, чем вы стираете своё белье?
— Тысячу извинений, ханум, но разве вы прачка? Кажется, вопрос мой пришёлся ей не по вкусу. Она нахмурила брови:
— Нет, я посланница здоровья и гигиены. И я скажу вам так: если отныне вы станете стирать своё белье порошком «Сахра», то оно будет белее снега и нежнее лепестков только что распустившегося цветка.
