— Но ведь, ханум…
Не слушая, она протянула мне коробку стирального порошка, вложив в этот простой жест столько непередаваемого изящества и кокетства:
— Прошу вас принять в подарок коробку порошка «Сахра». Вы ведь согласитесь дать мне слово чести, что…
— Знаю, знаю! — перебил я.— Даю слово чести, что, кроме этого стирального порошка, не буду пользоваться никаким другим. Не так ли, услада глаз моих?
Она опустила ресницы и вскинула их снова — будто захлопнули и вновь раскрыли книгу моей жизни. Взяв с меня слово чести и вручив мне порошок, она ушла.
Я вернулся в дом и сказал старой служанке:
— Нанэ[105]1, я дал слово чести, что отныне мы будем стирать белье только этим порошком. Испробуй его сейчас же.
Не прошло и двух дней после визита третьей посланницы, как опять прозвенел звонок у дверей, и нанэ, отперев, объявила:
— Там вас спрашивают.
Моему взору предстала очередная вестница. Я поздоровался, и она ответила на моё приветствие, ласково погладив при этом меня по плечу.
— Прошу прощения, ханум, вы, я полагаю, посланница чистоты, красоты, счастья и прочих чудесных явлений?
— Как ты догадался, проказник? — широко улыбнулась она. Я уже готов был пуститься в объяснения, что до её прихода
имел счастье встретиться с тремя ей подобными, но вовремя сообразил, что это может расстроить и обидеть её. (Таков человек, тысячи мыслей мелькают в голове, обгоняя одна другую…)
— Сам божественный облик ваш говорит о том, что вы или благая посланница, или ангел.
Она улыбнулась, ничего не ответив, опустила на пол к своим ногам нейлоновый мешочек и положила обе руки мне на плечи.
— Каким мылом ты умываешься, милашка?
Ну и ну! Эта куда ласковее, чем прежние! Я наслаждался этой интимностью и, мечтая лишь о том, чтобы милые руки подольше не соскальзывали с моих плеч, стоял не шевелясь, упиваясь их нежным прикосновением.
— Мылом «Улыбка».
— Ох, чтоб ему провалиться! И не жалко тебе свою мордаху? Мыть её этим мылом! Разве «Улыбка» — мыло? Да это мешанина из царской водки, извести и жировых отходов! Это мыло сушит кожу и за один месяц превращает человеческое лицо в морщинистую, шершавую образину!
Дрожь пробежала по моему телу. В прозрачных зрачках моей собеседницы я увидел отражение своего обезображенного лица. Боже! Эта женщина права. Вот уже несколько дней я чувствую, как сильно стягивает, жжёт кожу на щеках, на лбу… Оказывается, все дело в этом — да пропади оно пропадом! — мыле «Улыбка».
— Ну а теперь, ханум, вы… — растерянно начал я.
— Вот вам кусок мыла, изготовленного на заводе «Наста-ран»,— отрезала она,— чтобы вы поняли, что такое настоящее мыло. И знайте, наш завод премирует тех, кто пользуется его продукцией, машиной «кадиллак», двумя автобусами и тремя домами. А теперь дайте-ка мне слово чести, что всегда будете употреблять мыло «Роза»!
Если бы вы оказались на моем месте, смогли ли бы вы не дать этого самого слова и устоять перед всеми соблазнами, включая кусок бесплатного мыла?!
— Слушаю и повинуюсь, ханум. Даю слово чести, что, пока я жив, мылу «Роза» никогда не изменю.
Ханум вручила мне кусок мыла и ушла, предоставив мне ломать голову над сложной проблемой, как быть с тем словом чести, которое я дал вестнице красоты завода «Никем не превзойдённый». Мужчина я или не мужчина? Нельзя же ведь просто так взять и нарушить данное слово!
Чтобы сохранить свою честь, я решил при умывании намыливаться дважды: один раз «Улыбкой», другой — «Розой». Мои размышления прервала нанэ:
— Ага, вас опять спрашивают.
Сунув мыло «Роза» за печку, я вышел к ожидавшей меня представительной красивой даме. Я тотчас же догадался, кто она такая, поздоровался и спросил, что ей угодно.
— Я посланница счастья,— начала она,— и…
— Это я знаю,— поспешно вставил я, не дав ей закончить.
Ханум внимательно посмотрела мне прямо в глаза и с улыбкой, заученной, видимо, на специальных курсах, очень естественно разыграв удивление, спросила:
— Но откуда же?
— Да уж знаю. И какова же цель вашего визита?
Двумя пальцами дама взяла меня за нижнюю губу, оттянула её к подбородку, внимательно и безучастно, как стоматолог, оглядела мои зубы и с ужасом, смешанным с жалостью, воскликнула:
— Ох!
— Что такое, ханум?
— Вы когда-нибудь смотрели на себя в зеркало?
— Что вы имеете в виду?
Помолчав, словно собираясь с мыслями, она сказала:
— По правде говоря, мне жаль вас. И вам с такими зубами не стыдно улыбаться, не совестно вступать в беседу с красивой девушкой?
— То есть как? Чем вам не угодили мои зубы, ханум?
— Разве это зубы? — заливаясь громким смехом, ответила она. — Стыд и срам! Почему не чистите их, не следите за ними?
— Клянусь Аллахом, я чищу их ежедневно самой лучшей пастой,— растерянно ответил я,— пастой завода «Единственный в мире», а вы ещё…
Дама сложила губы бантиком, что должно было изображать отвращение, свела брови, словно невесть что услышала, и изрекла:
— Вах-вах! О Аллах всемогущий! Нашли дурачка… Паста «Единственного в мире»… Ради бога не говорите о ней. Да будет проклят этот завод вместе с хозяином! О несчастный! Возьми скорей эту пасту «Кутахендакс» и чисти ею свои зубы, чтобы понять, что такое зубная паста. Твои десны станут, как сталь, твой рот будет ароматным, как цветущий сад. Зубная паста «Единственного в мире»! Черт подери их всех, и пусть они рассыплются пеплом вместе со своей продукцией! Они умеют только околпачивать людей, обирать их, набивая свои карманы. Да, этим искусством они овладели вполне, но ничего другого не умеют. На, дорогой, возьми бесплатно эту зубную пасту, и ты поймёшь, что настоящая зубная паста — это «Кутахендакс». Ну а сверх того, знаешь ли, наш завод выдаёт своим постоянным клиентам премию: два грузовика, линкор и две подводные лодки.
— Согласен. Однако…
— Но ты должен дать мне слово чести…
— Но я дал слово чести им…
Она меня и слушать не стала, отрезав повелительно:
— Эти тонкости выше моего понимания. Знай: если я приду и увижу, что ты чистишь зубы другой пастой, то дружба врозь! Договорились, миленький?
Потрепав меня по подбородку, она исчезла. Я сидел погруженный в раздумье о щедро раздаваемом мною слове чести, мечтая о домах и грузовиках, которые я получу в скором времени. И вдруг опять звонок.
Открываю дверь — и снова передо мною женщина неземной красоты. И где только эти заводы выискивают таких красоток? Я растерянно поздоровался с ханум. Она не ответила. Оглядев меня с высокомерным видом, будто собиралась вручить мне наследство хозяина завода, она с ходу перешла в наступление:
— Что это за рубашка на тебе надета?
— Это бехшехрский поплин. А что?
— Вижу, что это поплин. Но почему он такой замызганный?
— Ей-богу, ханум, не знаю… Да почему же грязный? Нанэ стирала…
Ханум разгневалась. По-прежнему стоя на пороге, она крикнула: «Нанэ! Нанэ!..» Старуха поспешно выбежала из кухни во двор, и ханум набросилась на несчастную:
— Интересно, чем ты стираешь хозяйские рубашки? Ни о чем не догадываясь, нанэ ответила:
— Порошком «Сахра», ханум. Сам господин так приказал. Услышав слово «Сахра», ханум так и подскочила:
— Что за чепуха!.. Порошок «Сахра»? Да провались они совсем!
— Провались совсем?.. Кому это ты сулишь, ханум? И кто ты такая? — опешила нанэ.
Но, не обращая никакого внимания на слова старухи, будто её тут и нет вовсе, разгневанная ханум с досадой всплеснула руками:
— Проклятие этим шарлатанам… Мошенники!.. Такие-рассякие!.. Подумать только — вымогают деньги у народа, а взамен всучивают всякую дрянь… Может, им кажется, что у людей денег куры не клюют? И это называется обслуживанием! Да пропади они пропадом со своим товаром!.. А ну-ка, нанэ, подойди поближе.
Растерявшаяся старуха, впервые попавшая в такую переделку, не понимая даже, кто это с ней так говорит, дрожа от страха, сделала шаг вперёд.
— Не слушай приказаний своего хозяина! — важно и веско заявила ханум.— Чтобы я больше не видела, как ты стираешь белье порошком «Сахра» или какой другой гадостью. Вот бери эту коробку порошка и отныне стирай только им. Это порошок «Водопад». Чуть-чуть, горстка, щепотка порошка — и целое море мыльной пены! Поняла, нанэ?
— Поняла.
— Да не забудь напомнить господину, чтобы он собирал номерки, которые наклеены на коробках, а потом послал их по адресу, указанному на обороте. Приславший их потребитель нашей продукции премируется двумя самолётами, четырьмя бульдозерами и пятью загородными виллами. Но и ты, и хозяин твой должны дать слово чести, что, кроме порошка «Водопад», не будете пользоваться никакими другими порошками.
