Первый заместитель утверждал, что его высокое положение просто обязывает взять на себя эту миссию, в то время как второй заместитель заявлял, что это он — самое близкое и доверенное лицо господина директора и поэтому никто другой не вправе помешать ему в осуществлении этого дела.
Заведующие отделами, секторами и остальные служащие, помельче, настаивали на том, что, поскольку это общее мероприятие, все в одинаковой степени должны принять в нем участие.
Короче говоря, между начальниками и подчинёнными разгорелась такая схватка за честь вручения картины его превосходительству, в которой уже никто не взирал на должность, звание, возраст и т. п. Казалось, стая голодных волков, рыча, раздирает свою добычу на части. В этой неразберихе на нас никто не обращал внимания, и мы со стороны наблюдали за воюющими сторонами.
В конце концов противники договорились, что картину отнесут в кабинет господина директора все вместе и в следующем порядке: два заместителя директора, заведующий канцелярией и секретным отделом, на плечи которых ляжет основная тяжесть перенесения картины, встанут по обе стороны. Остальные же начальники во главе с заведующими отделами и секретарями займут места соответственно своему рангу и положению. Все же прочие мелкие служащие и обслуживающий персонал выстроятся за ними.
Наконец толпа с картиной впереди двинулась к кабинету директора. Сзади всех поплелись мы с автором. Когда двери кабинета раскрылись и господин директор увидел такое столпотворение, он побледнел как смерть, весь затрясся и онемел от страха — ему показалось, что сотрудники, объединившись, устроили против него заговор. (Тут я подумал, что теперь нечего и мечтать о том, что меня и «моего племянника» возьмут на работу.) Но когда первый заместитель коротко доложил: «Это произведение искусства, являющееся портретом нашего многоуважаемого господина главного директора, выполнено одним из потомков Леонардо да Винчи, а честь вручения его вашему превосходительству досталась нам — верным и преданным вашим слугам», директор, хотя ещё не вполне оправившись от шока, все же заулыбался, приподнялся с места и произнёс дрожащим голосом:
— Заходите, пожалуйста, прошу вас, подойдите поближе! Полотно было установлено в углу комнаты, напротив стола
господина директора. Все стояли вокруг, подобострастно скрестив на груди руки.
— Отличная картина! — криво улыбаясь, произнёс директор.
— Ваше превосходительство,— начал первый заместитель,— как я уже осмелился доложить, хотя родословная автора картины недостаточно прослежена, но его мастерство и талант говорят о том, что он по меньшей мере является внуком Леонардо да Винчи.
— Обратите внимание, ваше превосходительство,— вступил второй заместитель,— как точно схвачена красота и выразительность вашего взгляда.
— Всмотритесь повнимательней, ваше превосходительство, как переданы блеск ума и одухотворённость, излучаемые вашим лицом,— добавил начальник канцелярии и секретного отдела.
— Какой стройный стан, какое изящество фигуры — тополь позавидовал бы! — вставил заведующий отделом.
Не желая отстать от него, заведующий сектором воскликнул:
— Ваше превосходительство, мощь и красота, которая исходит от всей вашей фигуры, невольно напоминают нам…
— …Зевса — бога Греции! — уточнил заместитель начальника отдела.
— А почему не Венеру — богиню красоты?! — воскликнул начальник отдела.
В общем, лестные сравнения, эпитеты и метафоры сыпались как из рога изобилия. Наконец очередь дошла до мелких служащих и обслуживающего персонала.
Главный директор, упоённый струящимся отовсюду фимиамом, находился на верху блаженства и, казалось, вот-вот лопнет от распиравшего его счастья. Насладившись наконец изъявлениями любви и преданности своих подчинённых, снисходительно улыбнувшись, он спросил у своего первого заместителя:
— А где же сам художник?
Молодой человек, стоявший позади всех, услыхав, что господин главный директор спрашивает о нем, рассёк толпу и направился к столу.
Я последовал за ним.
— Вот, ваше превосходительство, это он! — сказал первый заместитель.
Директор бросил на нас благосклонный взгляд, и мы поклонились.
— Ты кем ему приходишься? — спросил директор.
— Это мой племянник, ваше превосходительство.
— Ага, понял. Что ты можешь сказать про эту картину? Я посмотрел на полотно, затем на рябое, мясистое лицо
и лысую голову господина директора и невольно улыбнулся:
— Портрет намного красивее, ваше превосходительство! Он взорвался, вскочил с места и заорал:
— Красивее кого?
— Меня, ваше превосходительство,— рассеянно ответил я.
Вот уже несколько месяцев молодой человек, то есть так называемый мой племянник, работает в этом учреждении. Говорят, он пошёл в гору. Ему поручено протирать и передвигать с места на место знаменитый портрет. Одним словом, он стал сам себе начальником и имеет большое влияние. Некоторые старые сотрудники, по навету молодого человека обвинённые в непочтительном отношении к портрету, были либо уволены с работы, либо переведены в филиалы учреждения в другие города.
Дважды я пытался вручить ему заявление, надеясь, что, может быть, теперь, когда молодой человек достиг желаемого, он подумает и обо мне. Но мне всякий раз отвечали, что господин художник заявлений не принимает, а в аудиенции всем отказывает.
Секрет успеха
Много лет я мечтал увидеть хоть краешком глаза нашу знаменитость — Машхур оз-Замана[111]. Это был прославленный поэт и прозаик, известный философ со своей оригинальной школой, признанный авторитет в области точных наук, буквально не имевший здесь себе равных. Рассказывали также, что он свободно владел множеством языков, отлично разбирался в живописи и сам был прекрасным художником. Короче говоря, все сходились на том, что это гений, какие рождаются раз в сто или даже двести лет.
Что же касается моральных принципов Машхур оз-Замана, то о них ходили настоящие легенды. Всех буквально потрясало полнейшее пренебрежение этого человека к мирским благам. Было известно, что ему неоднократно предлагали весьма важные и заманчивые государственные посты, но он неизменно отвергал их, заявляя: «Человек должен стоять выше всех этих эфемерных званий и должностей». Говорили, что господин Машхур оз-Заман действительно ни разу не склонил головы перед недостойными и низкими людьми, никогда не терял чувства собственного достоинства и в настоящее время он, профессор кафедры по изучению атомного ядра, живёт скромно на своё небольшое жалованье, снимает комнату в бедном квартале города и отказывается от какой-либо помощи государства.
Мы все прекрасно понимали, что такие люди не так уж часто встречаются в наше время, и немудрено, что нас обуревало желание хоть разок взглянуть на него.
Как-то вечером, когда я сидел у своего телевизора, диктор объявил, что завтра в это же время в специальной программе примет участие наш прославленный учёный, профессор Машхур оз-Заман.
Не скрою, я чуть не задохнулся от восторга. Подумать только, завтра мы сможем собственными глазами увидеть этого знаменитого учёного, этого мыслителя, и он будет беседовать с нами как равный с равными! Наверное, думал я, он совершил новое научное открытие и ему не терпится поделиться с нами. Чем же ещё можно было объяснить его выступление?
Я и мои друзья едва дождались следующего вечера. Отложив всё дела, в назначенный час мы уселись у своих экранов. Как раз к этому времени закончился фильм и началась торговая реклама. Сперва на экране крупным планом появилась электрическая плита.
— Эдисоновская электроплита — варит, но не обжигает! — хрипловатым голосом прокомментировал диктор. Затем дали следующий кадр, и перед нами появились два человека — молодой и пожилой.
— Как мы вам и обещали вчера,— начал молодой, обращаясь к зрителям,— его превосходительство господин Машхур оз-Заман, крупнейший учёный, знаток литературы и искусства, дал своё согласие участвовать сегодня в нашей передаче, которая называется «Эдисоновская электроплита». (По наивности я сперва подумал, что упомянутая плита — изобретение самого господина Машхур оз-Замана.)
— Извините, господин профессор,— обратился молодой человек к Машхур оз-Заману.— Как вы знаете, компания «Иран-оборудование» в последнее время закупила за границей партию предметов домашнего обихода и ширпотреба. Все это делается ради удобства и благополучия наших дорогих сограждан. А поскольку все мы знаем вас как известнейшего деятеля науки, литературы и искусства, то решили пригласить вас в телестудию, чтобы наши зрители могли узнать ваше мнение по поводу этого мероприятия.
