Сунув руки в карманы, Алекс обходил дом. Почти вся мебель была зачехлена. Комнаты были покрашены в холодные пастельные цвета, полы застелены гармонирующими по тону коврами и до блеска натерты пчелиным воском. Каждая спальня была оборудована мраморным камином и большой гардеробной, оклеена обоями с цветочным орнаментом. Кровати скрывались под легкими балдахинами. Потолок в комнате Алекса, чуть ли не самой большой в доме, был расписан под синее небо в облаках.
Главным украшением дома являлся элегантный бело-золотой бальный зал со стройными мраморными колоннами, изящными канделябрами и многочисленными фамильными портретами.
Алекс провел в этом поместье несколько месяцев, когда ухаживал за Каролиной. Он устраивал балы и приемы, на которых Каролина присутствовала со всем своим семейством. Она танцевала с ним в бальном зале, и ее янтарные волосы блестели в свете канделябров. После ее смерти Алекс избегал этого места, он боялся воспоминаний, витавших в воздухе, как аромат духов. И вот сейчас, бродя по дому, он с удивлением обнаружил, что воспоминания больше не причиняют боли и оставляют в его душе едва ощутимую сладость.
Ему захотелось привезти сюда Лили. Он без труда представлял, как она открывает бал, приветствует гостей своей ослепительной улыбкой, живо беседует с ними. Белое шелковое платье подчеркивает ее красоту. Мысли о Лили воодушевляли Алекса и разжигали его любопытство. Он жаждал понять, что творится в ее взбалмошной головке, в каком настроении она проснулась сегодня утром. Он жаждал увидеть ее обнаженной при свете дня и снова ласкать ее. Он жаждал услышать, как она произносит его имя, и почувствовать, как ее пальцы перебирают его волосы и…
— Милорд? — Усилия миссис Ходжес, отправившейся на поиски хозяина, наконец-то увенчались успехом. — Милорд, к вам гость.
Алекс встрепенулся, его сердце забилось быстрее. Обойдя экономку, он стремительно спустился по парадной лестнице с коваными перилами в стиле рококо и широкими площадками, которые освещались через окна, увенчанные веерообразными фрамугами, миновал холл и вбежал в переднюю, отделанную элегантными панелями. Но увидев гостя, он резко остановился.
— Черт! — пробормотал он. Это не Лили, а его кузен Роско, лорд Лайэн, с которым они не виделись несколько месяцев.
Росс, двоюродный брат Алекса по материнской линии, был красив и необычайно пресыщен жизнью. Высокий, белокурый, избалованный богатством и собственным очарованием, он был любимцем женщин, страдающих от невнимательности мужей. Он любил путешествовать по свету и завязывал множество романов. Богатый жизненный опыт превратил его в закоренелого циника. Среди родственников бытовало мнение, что Россу наскучила жизнь еще в пятилетнем возрасте.
— Ты всегда приезжаешь, только когда тебе что-то нужно, — сухо сказал Алекс. — Что на этот раз?
Росс беспечно улыбнулся:
— Не вижу в тебе особой радости, кузен. Ждешь кого-то? — Росс любил отвечать вопросом на вопрос — в этом заключалась одна из причин того, что его срок службы в армии был значительно сокращен.
— Откуда ты узнал, что я здесь? — осведомился Алекс.
— Простая логика. Ты мог быть в двух местах: либо здесь… либо в объятиях некоей красотки с изящными ручками и маленькой, но соблазнительной грудью.
— Кажется, ты уже наслышан о вчерашнем!..
Предостерегающий взгляд Алекса никак не подействовал на Росса.
— Разве в Лондоне найдется хоть одна душа, не знающая об этом? Позволь выразить тебе мое искреннее восхищение. Я и не подозревал, что ты таков.
— Благодарю. — Алекс указал на дверь. — А теперь уходи.
— О нет, еще рано. Я приехал поговорить, кузен. Будь погостеприимнее. Ведь ты, в конце концов, видишь меня всего пару раз в году.
Алекс смягчился и против воли улыбнулся. Кузены с детства привыкли перебрасываться бесцеремонными шуточками.
— Проклятие! Так и быть, прогуляешься со мной по саду. Через стеклянные двери гостиной они вышли в сад.
— Я не поверил, когда узнал о моем благонравном братце и Непокорной Лили, — заметил Росс, ступая по зеленой лужайке. — Делать ставку на женщину… Кто угодно, только не наш занудный, консервативный граф Вулвертон. Наверное, вышла какая-то ошибка. Но с другой стороны… — Он устремил на Алекса изучающий взгляд своих искрящихся светло-голубых глаз. — У тебя такой вид… Я не видел тебя таким со дня гибели Каролины Уитмор.
Почувствовав неловкость, Алекс пожал плечами и направился в ту часть сада, где дорожки вились между земляничными грядками и цветущей живой изгородью. Они остановились возле больших солнечных часов.
— Ты самоустранился почти на два года, — продолжал Росс.
— Я появлялся в свете, — угрюмо возразил Алекс.
— Да, но даже когда ты удостаивал своим посещением какое-нибудь сборище, в тебе все равно чувствовалась некая опустошенность. Холодность, черт побери. Отказываясь от любых проявлений сочувствия и соболезнований, ты держал всех на расстоянии, даже близких друзей. Ты хоть задумывался над тем, почему твою помолвку с Пенелопой восприняли довольно прохладно? Люди видят, что ты не любишь бедняжку, и жалеют вас обоих.
— Теперь больше нет причин для жалости, — буркнул Алекс. — «Бедняжка» успешно обвенчалась с виконтом Стэмфордом. Они сбежали в Гретна-Грин.
Росс изумленно присвистнул:
— Добрый старый Закари! Неужели все это он сам устроил? Нет, наверняка кто-то ему помог.
— Верно, — согласился Алекс.
Росс долгое время молчал, раздумывая. Наконец он рассмеялся:
— Неужели Лили? Так вот зачем ты устроил представление в клубе Крейвена — чтобы сравнять счет! Lex talionis <Око за око (лат.).>.
— Не стоит трубить об этом на каждом углу, — предупредил его Алекс.
— Господи, да все семейство гордится тобой! — воскликнул Росс. — Я уже было решил, что прежний Алекс исчез навсегда. Но что-то случилось… и ты вернулся в ряды живых! Это подтверждает мое подозрение о том, что очаровательная Лили Лоусон способна расшевелить и мертвого.
Алекс прислонился к часам и скрестил ноги. Легкий порыв ветра ерошил его волосы. Алекс вспомнил, как Лили лежала в его объятиях, как целовала его. И снова в нем всколыхнулось сумасшедшее ощущение безграничного счастья. Уголки его рта начали непроизвольно подниматься.
— Она замечательная женщина, — признался он.
— Ага! — Во взгляде Росса, обычно скучающем, рассеянном, читался живейший интерес. — Я следующий в очереди за ней. Какова начальная ставка?
Улыбки Алекса как не бывало. Он поднял на кузена угрожающий взгляд.
— Даже не думай об аукционе!
— Вот как? В течение последних двух лет все мужчины младше восьмидесяти лет домогались Лили Лоусон, но все знали, что там властвует Дерек Крейвен. После вчерашней ночи стало ясно, что она выставлена на продажу.
— Она моя.
— Тебе придется дорого заплатить за то, чтобы удержать ее. Теперь, когда о вчерашней ночи знает весь Лондон, на нее посыплются предложения о драгоценностях, замках — обо всем, что она пожелает. — Росс одарил его самонадеянной улыбкой. — Лично я думаю, что мое предложение — арабские скакуны — попадет в цель, хотя я мог бы бросить к ее ногам парочку бриллиантовых диадем. Кстати, Алекс, не замолвишь ли за меня словечко перед ней? Если желаешь некоторое время подержать ее у себя, что ж, замечательно… Но я буду следующим. В мире нет равной ей ни по красоте, ни по жизнелюбию. Любой, кто видел ее на охоте в этих легендарных красных бриджах, будет представлять, как она скачет верхом на нем, и это…
— Малиновых! — отрезал Алекс, отталкиваясь от часов и обходя их по кругу. — Они малиновые. И будь я проклят, если позволю кому-нибудь даже понюхать ее каблуки.
— Тебе никуда от этого не деться.
Алекс прищурился, его лицо стало грозным.
— Ты уверен?
— Боже мой, — изумился Росс, — да ты рассердился! Даже побагровел от злости. Распалился, закусил удила. Раздосадованный, негодующий…
— Иди к черту!
Росс весело улыбнулся:
— Раньше я никогда не видел тебя в такой ярости. Что, ради всего святого, происходит?
