морщась, провела пальцами по ребрам.
Непременно останутся синяки.
– Я все еще считаю, что нам следует использовать экипаж, – заявила Джеспир. – Если спрячем его за милю в лесу, повозку не услышат.
– А если они сочтут нужным нас преследовать? – огрызнулся Элм. – Насколько я помню, в последний раз ты не смогла обогнать боевого коня, кузина.
Джеспир достала из кармана Карту Черной Лошади.
– Заключим пари?
– Вы оба, заткнитесь, – приказал Рэйвин. – Возьмите амулеты и идите к своим лошадям. Тисл, найди Айви. Отправляемся через пять минут.
Все разошлись прочь, но перед уходом Джеспир и Элм успели метнуть друг в друга хмурые взгляды.
Рэйвин повернулся ко мне и спросил низким голосом:
– Вы в порядке? Правда?
Я кашлянула, затем поморщилась.
– Выживу.
– Можно?
И вот он снова просил разрешения прикоснуться ко мне. Я кивнула, и когда капитан провел ладонью по моей груди вверх и вниз, я почти забыла о боли, слишком беспокоясь, что он почувствует мое учащенное сердцебиение.
– С вами все будет в порядке, – заключил Рэйвин, отдергивая руку почти поспешно. – Мне очень жаль, мисс Спиндл. У нас нет иного выбора, кроме как ехать верхом. Лучше всего, если вы отправитесь с нашим самым искусным всадником, чтобы он мог успокоить животное.
Я пристально посмотрела на капитана дестриэров.
– И кто же, скажите на милость, ваш самый искусный всадник?
Манера верховой езды Элма почти соответствовала его поведению. Беспощадная и резкая.
К тому времени, как мы въехали в Черный лес, я чувствовала себя настолько разбитой и измотанной, что могла бы упасть с лошади еще дюжину раз.
Когда мы спешились, принц хрипло выдохнул.
– Святые деревья! – кашлянул он. – Достаточно крепко держались? Казалось, что на мне корсет.
– Все в порядке? – спросила Джеспир.
– Замечательно, – сквозь зубы процедил Элм. – Лучшая поездка в моей жизни.
– Я не о тебе спрашивала.
– Здесь есть кто-то еще?
Рэйвин спешился, напоминая сгусток тьмы.
– Ваши препирательства никого не впечатляют, – сказал он. – Достаньте амулеты. С этого момента нам лучше соблюдать тишину.
Черный лес был густым скоплением тополей и кустов терновника. Лошади нервничали, не желая сходить с тропы, но мы уговорили их сахаром, с опаской шагая в туман.
Казалось странным не нуждаться в вороньей лапке. Для остальных потребность в амулете была более острой. Я чувствовала запах соли в воздухе. Дух Леса, незримо наблюдая, затаилась в тумане, сдерживаемая только нашей магией и амулетами.
Братья Айви несли одинаковые ястребиные перья. Джеспир подбрасывала на ладони маленькую бедренную кость. Тисл крутил собачий клык на кожаном шнурке. Элм намотал на костяшки пальцев тугую косичку из конского волоса.
Я следовала за Рэйвином, его бордовые и пурпурные огни целеустремленно двигались сквозь туман. Следом шла Джеспир, снаряженная Черной Лошадью. Тисл и Айви не владели картами. Элм – оставивший заметную Косу и взявший вторую Карту Черной Лошади – завершал строй.
Дворецкий по цепочке передал хлеб и сыр, и мы ели на ходу, словно путешественники в одной из старинных книг моей тети. В сумерках запели сверчки, разбудив сов и других ночных существ.
Туман становился все плотнее, настолько, что поглощал угасающий дневной свет, погружая нас во тьму.
Камень или заросли терновника, холм или лощина – не имело значения, Рэйвин уверенно шел вперед. Ступая бесшумно, он ни на миг не останавливался. Лишь однажды он замер, подняв руку, чтобы предупредить отряд, и устремил взгляд в туман.
Я поскользнулась на опавших листьях тополя, и только зрение Кошмара уберегало меня от слепоты.
– Как вам удается понимать, куда мы идем? – спросила я у Рэйвина.
Тот пожал плечами.
– Практика.
Впереди послышался отдаленный шелест листьев. Мгновение спустя нашу дорогу пересекли лань с олененком. Рэйвин наблюдал за ними, его плечи не напряглись, лицо оставалось невозмутимым. Только когда они ушли с тропинки, он подал сигнал идти вперед.
В лесу похолодало. Я задрожала и потерла нос, воздух вокруг нас сгустился.
– Здесь соль чувствуется отчетливее, – заметила я.
– Это все Дух Леса, – ответил Рэйвин.
Тетя рассказывала мне множество историй о Духе. Что она могла принимать облик животных, но никогда не создавала точную копию. С животными, которыми притворялась Дух, всегда было что-то не так. Их кости были чересчур длинными, зубы слишком неровными.
А глаза невероятно проницательными.
Мой взгляд скользил по туману. Но лань с олененком уже убежали.
– Как думаете, – прошептала я в спину Рэйвину, – если нам удастся собрать колоду, чтобы рассеять туман, Дух останется в Бландере?
Капитан задумался.
– В «Старой Книге Ольх» сказано, что магия колеблется, точно соленая вода во время прилива. Мне кажется, что Дух сродни луне, управляющей приливом. Она затягивает нас, но также и освобождает. Она не является ни добром, ни злом. Она – магия, равновесие. Вечность.
Кошмар зашептал за моими глазами, выставив острые клыки:
«Духом пренебрегли, хотя она просила, моля. Роуэны стерли ее, как когда-то меня. Но она выжидает, а я веду счет. Следующий прилив берег сотрет».
Я вздрогнула. Но теперь не от холода.
– Так что нет, – продолжал Рэйвин. – Не думаю, что Дух Леса исчезнет вместе с туманом. Но, возможно, она больше не будет представлять опасности. Возможно, она наконец отдохнет.
Спустя несколько мгновений капитан остановился.
– Привяжите лошадей здесь, – обратился он к остальным. – Я вижу дорогу в двадцати шагах от нас.
Я отошла в сторону, подальше от коней. Когда Рэйвин присоединился ко мне, он держал нож.
– Это не садовые ножницы, – произнес он, протягивая мне лезвие. Когда я заколебалась, капитан улыбнулся. – Он вам не понадобится. Но маскировка без оружия неправдоподобна.
Я прицепила нож к поясу.
– Что теперь? – спросила слегка дрожащим голосом.
– Мы ждем.
Мрачное предчувствие росло, как земля, брошенная в свежую могилу.
Час спустя я силой заставляла себя оставаться на месте. Остальные тихо переговаривались, рассредоточившись в тумане среди деревьев, камней и кустарников. Только Рэйвин не шевелился, устремив взгляд вперед, на дорогу.
Когда под моей ногой хрустнула ветка, он нарушил неподвижность, укоризненно взглянув на меня.
– Прошу прощения, – сорвался с моих губ шепот.
Потянувшись в карман, Рэйвин извлек темную шелковистую ткань – ту самую, которой он завязывал мне глаза на Равноденствии.
Я закусила губу.
– Зачем это?
Рэйвин достал из кармана второй кусок ткани и закрепил его на лице чуть ниже глаз, скрыв нос, рот и подбородок.
Маска.
Воспоминание о той ночи на лесной дороге, о людях в масках, о насилии и страхе, ожили настолько ярко, что я отшатнулась, споткнувшись о куст терновника.
Рэйвин, должно быть, все понял,
