мне удаётся собрать в себе последние капли самообладания и звучать как никогда твёрдо.
Мой бывший муж ещё никогда в жизни не был со мной настолько откровенен. Он вообще закрытый человек, который неохотно впускает в свою жизнь людей и уж тем более открывает душу.
А тут такое.
Никогда даже в смелых мечтах, я не рассчитывала, что услышу от Можайского настолько несвойственные ему слова.
Это одновременно обезоруживает и пугает. Причём боюсь я не его, а себя. Боюсь допустить ошибку, поверив ему.
Рано. Выводы делать рано. Да и как мне эти выводы помогут, даже если они подтвердят, что Богдан изменился?
Вот именно. Шрамы предательства от этого никуда не испарятся.
Увы.
— Нет, конечно, — невесело усмехается он и смотрит на меня так, что внутри екает. — Мне хочется долго и много перед тобой извиняться, Алиса…
— Это лишнее, — сразу же перебиваю его, взметнув в воздух ладонь.
— … я так и думал. Поэтому сократил свои мысли и постарался донести в коротком монологе.
— Я тебя услышала, Богдан, — с силой выталкиваю из себя дружелюбную улыбку. — Я готова, — киваю на его машину.
Он моргает, мол, понял, берёт у меня из рук сумки, при этом задевая мои ледяные пальцы своими горячими, и отправляет их в багажник.
Я в это время уже сижу на переднем пассажирском сиденье, и только когда он садится за руль и оказывается рядом, одними губами, не издавая звуков, ругаю себя.
Вот что мешало мне сесть на заднее сиденье?
Я села сюда тупо по привычке, потому что, как его жена, каталась с ним на переднем сиденье, сколько себя помню.
Но Можайский никак на это не реагирует, за что ему спасибо. Ни тебе каких-то хитроумных ремарок, ни подначек.
— Как отдохнула? — все-таки нарушает тишину он.
— Отлично, — сухо отвечаю, не вдаваясь в детали, и чувствую на себе его взгляд.
Он, видимо, хотел начать между нами разговор, хотя бы лёгкий и непринуждённый. Чтобы внедрить ту самую нормальность, к которой мы всё не можем прийти. А я взяла и зарубила всё на корню.
Потому что никакого отдыха у меня не было, только самокопание, которое почти ни к чему не привело. И легче мне не стало. От слова совсем.
— Нам с тобой нужно будет обсудить несколько рабочих вопросов касаемо бизнеса. Ведь теперь ты полноправная хозяйка наравне со мной, — продолжает он. — Но это когда ты будешь готова. В офис сможешь приходить в любое время…
— Я тебя услышала, — перебиваю его и заставляю прерваться на полуслове.
До него наконец-то доходит моё завуалированное требование не общаться.
Можайский больше ничего не говорит, только смотрит на дорогу и выглядит серьёзно. Даже слишком. Под глазами залегли тени, словно он давно качественно не спал. Футболка, которую, кстати, покупала ему я ещё в браке, раньше облепляла его торс второй кожей, а сейчас выглядит так, словно стала большой.
И дело не в том, что он неправильно её постирал, а в том, что он похудел. Хотя, сколько я его помню, питанием и тренировками он всё время поддерживает хорошую форму.
Я, кстати, тоже с нашего расставания, вернее, с его выходки с Дианой, похудела на целых пять килограммов.
Ну что же, выходит, стресс никого не щадит. Правда, то, как сильно он исказил внешность моего бывшего мужа, скорее становится неожиданностью.
Ведь до этого он вёл себя так, словно ему море по колено, и с уверенностью победителя раз за разом вторгался в мою жизнь.
Одно только похищение у зала суда чего стоит…
Впрочем, больше мне об этом думать не надо, ведь он же обещал, что отныне мы будем работать над тем, как быть достойными родителями нашей дочери.
Дорога проходит в тишине и просто дичайшем напряжении. Лучше бы я действительно согласилась на такси, потому что перед нами километровая пробка, которая непонятно когда рассосётся.
Во всей этой ситуации моим спасением является звонок от Маши.
Как только я беру трубку, она буквально оглушает меня фразой, которую за последнее время я слышала слишком много раз:
— Ты не поверишь!
— И тебе привет, подруга, — хмурюсь я, потому что подустала от взрывных новостей.
Но очень похоже, что у Маши подготовлена как раз такая.
А я уже устала от того, что у меня в груди нон-стоп работает мясорубка.
— Короче! Не буду тянуть кота за одно место, а сразу же скажу. Оказывается, наша любимая Диана заискрилась не от абы кого! Впрочем, я так и думала.
— Что ты подразумеваешь под «не от абы кого»?..
Спокойно спрашиваю её, а сама боюсь ответа так сильно, что хочется от этого разговора убежать.
А вдруг… Ну вот вдруг это Богдан её обрюхатил? Говорить он может всё что угодно.
Подавляющее количество мужей не признаётся в том, что у них есть любовницы, до самого последнего момента.
— Это наш с тобой общий знакомый. И ты знаешь его намного лучше, чем меня.
— Маша? — я делаю глубокий вдох, чтобы привести мысли в порядок. — Зайка, я прошу тебя, перейди, пожалуйста, к делу! У меня и так голова пухнет.
Из-за моего тона Богдан переводит взгляд с дороги на меня. Наши взгляды встречаются.
— Ой, ну да ладно тебе. Нельзя уже подругу подразнить? Короче, Диана беременна от Стаса. Представляешь? Я-то думала, у них там просто шуры-муры, а оказывается вот что. Не удивлюсь, если он поэтому к тебе и присосался. Вполне мог, зная твой бэкграунд, попытаться выкачать с тебя денег. Алло?.. Алиса?
Глава 50. Так тому и быть
— Тут я, — хрипло выталкиваю я, потому что слова подруги едва не лишили меня голоса.
Меня не столько потрясла сама новость, хотя, конечно, сказать, что это неожиданность — это ничего не сказать, сколько потрясли те несколько мгновений, во время которых я думала, что отцом ребёнка Дианы окажется Богдан.
Ведь это была её мечта, если не сказать точнее — цель. Такие охотницы за лучшей жизнью, как она, любят беременеть от особо перспективных мужчин.
Страх измены бывшего мужа до сих пор живёт во мне, и я ничего не могу с этим поделать.
Меня буквально сковало тяжёлыми цепями, когда я на мгновение представила себе эту катастрофу. Ребенка от другой женщины…
— Спелись два афериста! Ты хоть представляешь себе, какие наглые, а? Диана присосалась к Богдану как пиявка, и видно, по её наводке у тебя чуть не вонзил свои когти Стас!
— Ага, — ни живым, ни мёртвым голосом отвечаю я.
— Слушай, подруга, ты что, под транквилизаторами? Я на
