тебя сбросила информационную бомбу, а ты реагируешь, как будто я тебе колонку «мир праху твоему» из газеты читаю.
— Всё нормально, Маш, — прочищаю горло, чтобы звучать более естественно. — Просто я сейчас в дороге и, к тому же, не одна. Давай при встрече это обсудим?
— Супер! — оживляется подруга. — Где и когда?
Договорившись с ней о встрече в кафе, я прячу телефон в сумку и пытаюсь унять бешеное сердцебиение.
— И что там у вас с Машей за информационная бомба? — с того ни с сего спрашивает Можайский, а я прямо чувствую, как покрываюсь испариной. — Или это что-то такое, о чём мне знать нельзя?
— Не помню, чтобы тебя раньше интересовали мои, как ты сам говорил, сплетни, — эта колкость вырывается из меня неожиданно.
И является чистой правдой. Я поначалу частенько прибегала после встреч с Машей, буквально заряженной всякими новостями. Есть у моей подруги талант — всегда быть в гуще событий.
И она потом эти события мне благополучно пересказывала.
И сколько бы раз я ни подходила к мужу с объятиями и улыбкой на лице, чтобы поделиться, пусть даже сплетнями, он всегда меня отшивал.
Прямо так и говорил:
— Алиса, мне неинтересно, — и с этими словами носом утыкался либо в рабочие документы, либо в электронные документы у себя на смартфоне.
Я несколько раз обижалась на него до слёз. Разве тяжело выслушать любимого человека, даже если тебе действительно это неинтересно?
— Не в бровь, а в глаз, — с усмешкой говорит Богдан. — Молодец. Так мне и надо. Я ведь тебя почти не слушал раньше, да?
Молчу, не зная, что ответить. Вернее, знать-то знаю, но вот толку от этих слов сейчас?
— Раз на раз не приходился, — нейтрально отвечаю, чтобы не развивать тему анализа проблем наших отношений, которых уже нет.
Но Можайский не сдаётся. Он, как человек с высоким интеллектом и склонностью к анализу, решает окунуться в прошлое, которое уже давно превратилось в прах.
— Да ладно. Не надо меня жалеть, Алиса. Говори как есть. Всё выскажи.
— Это бессмысленно, — пожимаю плечами, вглядываясь в горизонт.
Машин столько, что я даже боюсь представить, сколько времени мы проведём в замкнутом пространстве. И это дополнительная причина, почему нам не стоит затрагивать некоторые темы.
Но мой бывший муж не унимается.
— Для меня в этом есть смысл. Огромный. Я не буду спорить, просто выслушаю тебя.
— Богдан… — мотаю головой, собираюсь спорить, но не успеваю.
— Пожалуйста, — искренне просит он. — Не бойся, я отдаю себе отчёт в том, что это ничего не изменит.
И только его последние слова меня успокаивают. Возможно, у него действительно есть потребность в том, чтобы посмотреть на себя со стороны.
— Ладно. Я пойду тебе навстречу. Но только потому, что желаю тебе в будущем со своей партнёршей больше таких ошибок не допускать.
Я не знаю, зачем говорю это, потому что искренности в этих высокопарных словах не просто ноль. Она там отрицательная, потому что я так вообще не думаю.
Просто говорю это ради приличия. Потому что именно так поступают зрелые личности, у которых хватает силы отпустить прошлые отношения…
В этот момент пробка становится настолько непроходимой, что мы встаём.
Я чувствую, как Можайский медленно поворачивается в мою сторону и пронзает взглядом, который заставляет щёки вспыхнуть.
Он сейчас что-то скажет.
Что-то такое, от чего мне станет плохо. Я прямо чувствую, как в салоне автомобиля начинает пахнуть озоном.
— Почему ты сейчас мне это сказала? — обманчиво спокойно спрашивает он, но я прекрасно чувствую, как внутри него бушуют эмоции.
— Захотелось.
— Посмотри на меня, Алиса, — и чтобы не давать конфликту вспыхнуть на пустом месте, я делаю, как просит бывший муж. Наши взгляды встречаются. — Я пытаюсь понять смысл твоих слов, но у меня не получается. Ты действительно спокойно отнесёшься к тому, если я начну новые отношения?
— Д-да. А что тут такого? Ты свободный мужчина.
— А ты? — он впивается в меня взглядом. — Тоже считаешь себя достаточно свободной женщиной, чтобы… чтобы заменить меня другим мужиком?
Одна только постановка его вопроса заставляет меня утонуть в чувстве вины, как будто я делаю что-то неправильное. Запрещённое. Аморальное.
— Жизнь продолжается, Богдан. Сомневаюсь, что в будущем у нас с тобой не будет отношений с другими людьми.
Я вижу, как его коробит. Насколько сильно он не переносит мои слова. И как сильно ему хочется поспорить.
Но вместо этого он парирует мне мертвецки спокойным тоном.
И слова его звучат так:
— Для меня больше не существует других женщин, кроме тебя. Попомни мои слова, Алиса. Если мне придётся до конца своих дней оставаться одиноким, то так тому и быть.
Глава 51. Смешанные чувства
Я не выдерживаю.
Всё, что я держала в себе, всё, что копилось эти месяцы, начинает выходить наружу, будто прорывает плотину. И я не могу это остановить.
— Богдан… — голос дрожит, но я заставляю себя продолжить. — Ты говоришь, что для тебя больше не существует других женщин. Но разве это должно меня утешить? После всего, что ты сделал?
Он резко переводит взгляд с дороги на меня. Взгляд его тёмный, напряжённый до предела.
Я чувствую, что он готов меня перебить, но не даю ему этой возможности.
— Ты разрушил во мне всё, что я строила годами! — вырывается из меня. — Всю веру, всю надежду, всё то доверие, которое принадлежало тебе. А потом… ты решил сделать вид, что ничего не произошло. Будто я должна была забыть и простить.
Я ощущаю, как голос срывается, а дыхание становится прерывистым. В груди колет, будто иглами, но я продолжаю:
— Ты столько раз ставил свои желания и свои правила выше меня. Ты считал, что имеешь право решать за нас двоих. За меня. За мою жизнь! — я сжимаю кулаки на коленях, чтобы не расплакаться раньше времени. — Ты предал меня, Богдан. И самое ужасное… ты даже не заметил, как глубоко это во мне засело.
Он сидит молча, стиснув руль так, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд сосредоточен на дороге, но по напряжению в его челюсти я вижу: каждое моё слово попадает прямо в цель.
— Я всё время задаю себе один и тот же вопрос, — продолжаю я тише, но от этого только сильнее чувствуется боль. — Почему я несчастлива? Почему я, когда рядом мужчина, которого когда-то любила больше всего на свете, всё равно чувствую пустоту? И знаешь, к какому выводу прихожу? Потому что ты сделал меня пустой.
Моё признание рвёт изнутри. В глазах появляются слёзы, и я
